Йорана скрестила руки на груди.
– Но что я буду делать без тебя? Когда он вернется и вновь начнет красть чужую силу? Я больше не вынесу этого, Ринди, я не могу приводить ему юношей и видеть, как он высасывает из них бахдар – так, чтобы не истощиться самому. Я не могу!
Прелат приподнял бровь.
– Догадываюсь, – с расстановкой проговорил он, – что ты уже приняла свое решение.
Йорана почувствовала, что краснеет.
– Он совсем неплохой император, – возразила она.
– Просто не самый хороший из возможных, – Ринди сел с тяжким вздохом. – Мой дух жаждет, но плоть более чем слаба. Я уже засыпаю, Йорана, из меня получается плохой советчик.
– Но что мне сказать Палатону о Рэнде?
– Подожди до утра. Может, утром ты найдешь все ответы. Как бы я ни был стар, а ты – молода, даже тебе полагается знать, что утро вечера мудренее, – он побрел в спальню и остановился на пороге. Йорана впервые увидела, как искажено старостью его тело, силуэтом вырисовывающееся в дверном проеме. – Я не могу предвидеть будущее, но интуиция меня еще не подводила. Все будет хорошо.
Эрлорн стоял у постели Кативара, переминаясь на цыпочках от страха и возбуждения и боясь протянуть руку, чтобы разбудить хозяина, но в конце концов обнаружил, что сильная рука сама схватила его за запястье и потянула вниз. Его локоть громко хрустнул.
Кативар, оказалось, не спал.
– Что случилось? – с явным нетерпением спросил он.
– Суматоха в Баялаке, хозяин. Только что донесли – там появилась прорицательница, и священник Преображения заявил…
– Кто он? – перебил Кативар, вскакивая с постели.
Эрлорн потер выпущенную руку и поморщился.
– Судя по описаниям, Чирек.
Кативар замер с полуоткрытым ртом. Эта новость совпадала с его прежними подозрениями, однако он не мог сопоставить ее с собственными чувствами к этому ничтожному служащему. Чирек – Верховный прелат Преображения? Чирек – наследник двухвековой ереси? Наверняка это должен быть более сильный, властный, умный чоя – только не Чирек!
Но он не позволил мыслям о Чиреке затенять основную проблему. Если Преображение возможно, если бахдар может распространяться среди простолюдинов, тогда все его надежды на рахл уничтожены. Он слишком долго медлил.
И еще Рэнд, которого он так и не успел взять в заложники. Какое отношение имеет ко всему этому человек?
– Есть ли официальные сообщения?
– Нет. Просто слухи, и подтвердить их невозможно, – Эрлорн выжидательно стоял рядом. – Подумать только, прорицательница!
Кативар отмахнулся от слуги, высылая его из комнаты.
– Подробности! Разузнай все подробности и помни, – добавил он, – кому принадлежит твоя жизнь.
От неожиданности Эрлорн споткнулся и растянулся на полу, а Кативар переступил через него, выходя из спальни и застегивая рубашку.
– Выясни, где находится человек, – приказал он. – И поживее.
Глава 25
Инстинкт абдреликов пробудил ее, как обычно, молчаливый, но властный, и она послушалась – не вскочив с уютной постели, а просто открыв глаза. Ее дыхание не изменилось. Любой, кто увидел бы ее в эти минуты, решил бы, что она просто спит, не замечая, что волосы упали ей на лицо, а руки закинуты за голову. Они находились в Хаосе, и Алекса еще ощущала воздействие препаратов, принятых заранее. Алекса вглядывалась в темноту и думала о том, что разбудило ее.
Недар ходил по каюте, крохотному помещению по меркам чоя, но почти не производил шума. Она видела, как Недар открыл медицинский саквояж, переданный им, и достал пневматический шприц. Он проверил дозу и сделал себе укол в бедро.
Не шевелясь, она вгляделась в его лицо, чтобы понять, чем так дорог препарат этому чоя. Он откинулся к стене с почти блаженным выражением – Алекса отчетливо видела его на лице Недара. Прежде, чем это выражение исчезло, он открыл рот, не выпуская из ладони шприц. Бледно-голубая аура окутала его тело. У Алексы перехватило дыхание, но Недар не взглянул на нее, будучи слишком поглощенным своим состоянием. Он испустил еле слышный, довольный смешок.
Он бросил шприц в саквояж, казалось, не делая ни малейших усилий, даже не поднимая руки. Алекса заморгала, удивляясь, как он это сделал. Саквояж захлопнула та же незримая сила. Недар выпрямился.
Алекса быстро закрыла глаза и задышала глубоко и ровно. Она слышала, как Недар пересек каюту и склонился над ней, коснувшись ее плеча.
Она зашевелилась и со стоном перекатилась на другой бок.
– Мы приближаемся, – заметил Недар.
– Корабль уже сбавляет скорость?
– Пока нет.
– Откуда ты знаешь, что мы приближаемся? – сонно спросила она.
Недар сухо улыбнулся.
– Знаю, – коротко ответил он. – Просто знаю, – он замолчал и провел рукой по ее телу, легко и нежно касаясь его. – Спи.
Несмотря на ее подозрения, эта ласка вновь возбудила Алексу – казалось, она наконец-то нашла себе пару, равное существо, чья страсть совпадала с ее собственной, а взаимопонимание было полным. Ей не хотелось расставаться с Недаром. Она взяла его руку и поднесла к губам.
– Расскажи, – попросила она.
– Рассказать – что?
– Что значит для тебя этот препарат. Откуда ты знаешь, где мы находимся – безо всякого тезарианского устройства.
По его лицу прошла тень сомнения, он присел на кровати. Она немедленно изогнулась, обхватив его всем телом. Недар молча прижал ее к себе.
– Они разлучат нас, – сказала Алекса. – И ты это знаешь. Между нами заключен Союз – вашим народом, нашим и абдреликами. Если у нас есть какие-нибудь преимущества, надо воспользоваться ими.
– У нас есть все преимущества, – тихо отозвался он. – Мы покорим Чо, и Союзу останется только подчиниться нам.
Она даже не попыталась скрыть удивление.
– Это способно сделать только ваше устройство?
Он сухо рассмеялся.
– Никакого устройства нет. Есть только мы, тезары, и поскольку мы – никакая не техника, нас нельзя скопировать, и мы сможем повелевать всем Союзом.
– Устройства нет? – Алекса села рядом, прижавшись к его спине и положив подбородок на плечо, ощущая мягкие волосы на его коже. – Значит, вы не пользуетесь своими черными ящиками?
– Нет. Это просто уловка, маскировка чоя. Ящики работают надежно, но не они доставляют корабли через Хаос, – Недар гордо выпрямился. – Только я могу это сделать.
– Что значит для тебя этот препарат?
– Он оживляет меня. Он дает мне бахдар, «душевный огонь», как мы его называем, помогающий в полете, – он посадил Алексу к себе на колени и прижал ее голову к груди. – Приборов, способных ориентироваться в Хаосе, не существует – только душа и ее огонь. Мы знаем, где находимся и куда летим, потому, что чувствуем это инстинктивно. Психика подсказывает нам.
Внезапно она вспомнила о несчастном Беване, который должен был стать Братом Недара на Аризаре и открыл для себя Хаос. Полет с абдреликами стоил ему жизни.
– Ты же отдал свой бахдар Бевану.
– Да. Но эта сила требует своих жертв, огромных жертв. Она возобновляется медленно, и наступает день, когда она просто исчезает. Сгорает. Тогда начинается невропатия – изнуряющая болезнь, разрушающая нервные пути. Это мучительно и смертельно. Поэтому, когда моя сила начала угасать, когда я понял, что больше не могу читать лабиринты Хаоса, я испугался. Все, что я имел, исчезало – и слишком быстро. На Чо проводят очищение, но оно не излечивает тезаров. Для нас нет исцеления.
Его грудь вибрировала от скорби в голосах.
– И для этого существуют Братья? Что предложили тебе на Аризаре?
– Мне сказали, что я могу передать свой бахдар человеку, который сохранит его на некоторое время, а затем вернет – очищенным и восстановленным. Как пропущенный через масляный фильтр, – он вновь рассмеялся.
– Мне об этом никто не говорил.
– Никому из вас не говорили, – поправил Недар. – Никто не считал, что вам следует знать об этом, и слишком часто влияние бахдара уничтожало вас. Потому-то в школе ваши чувства приглушали, превращая вас в бессмысленные инкубаторы. Понимаешь, эти чоя были изгнанниками, предателями. Мы не занимаемся колонизацией, не вмешиваемся в дела других народов. Когда они предложили мне исцеление, в ответ на это я должен был оставить Чо и никогда туда не возвращаться. Я согласился. Никто не знал, что сделает человек – так же, как никто не представляет, что творится с бахдаром. Мы наследуем его генетически, но несмотря на многовековые исследования с„ остается для нас тайной. Либо он есть, либо нет..