– Я сзади, Палатон.
Он видел, как от ее выстрела упал, таща за собой дымный хвост, второй истребитель Недара – его явно вел курсант, не привыкший к быстрым маневрам.
– Спасибо, – ответил Палатон. – Вижу, у нас успехи.
В сетку его прицела попал третий истребитель, и Палатон долго медлил, не желая сбивать необученного курсанта. Он сместил сетку, но приборы восстановили ее положение. Палатон выругался.
Рэнд дернулся в кресле и повернулся к Палатону, который не обращал на него внимания. Тезар настроил прицел вручную и выстрелил. Еще один курсант начал снижаться, оставляя тонкую, серую полосу дыма. Истребитель тряхнуло, увлекая в пике, но курсант сумел выправить его.
– Что ты делаешь? – тонко спросил Рэнд.
– Помогаю ему приземлиться, – Палатон восстановил прицел и произнес погромче: – Двое надвое, Недар. Это начинает мне нравиться.
Ответа не последовало. Палатон повернулся в кресле, осматривая приборы.
– Он сзади, – воскликнул Рэнд.
В кабине послышалось приглушенное проклятие Руфин:
– Я пропала! Проклятье, поднимается Голубое крыло! Кто разрешил взлет этим малышам?
– Забудь о них. Ты продержишься?
– Нет, они наседают. У меня пробоина.
– Сможешь сесть?
– У меня не остается выбора! Я смогу приземлиться где угодно, но ты…. – в динамике послышался треск.
Холодная дрожь прошла по спине Палатона. Рэнд заметил:
– Он точно позади нас.
Палатон уже знал об этом. Он взглянул на экран. Его глиссер не был таким послушным, как истребители Недара, но все же он был новым и не испорченным неумелыми руками курсантов Голубой Гряды.
Рэнд тихо произнес:
– Она приземлилась – похоже, удачно.
Палатон благодарно принял эту новость, но он уже видел, что его окружают истребители. Он подавил вздох и взглянул на приборы, пытаясь понять, как будут действовать эти четверо. Они держались кучей и маневрировали неуклюже. О чем думал Недар, выводя в бой этих малышей? Или он не задумывался об этом?
– У тебя еще есть возможность закончить бой, Недар, – произнес он так мягко, как только мог.
Недар фыркнул в ответ.
– Конец наступит, когда я собью тебя. И тогда, может быть, для меня начнется спокойная жизнь.
– На престоле Чо? Я тебе не завидую, – он круто развернулся, выходя из зоны досягаемости Недара, но пилот не отставал.
– У нас теперь свой Дом, Палатон – у тезаров, как и должно быть.
Эти слова прошили Палатона ледяной иглой.
– Как насчет долга и службы? – спросил он, замечая мелькающие внизу поля, ангары и здания Голубой Гряды, его единственного дома.
– А как насчет жертвоприношения? – отозвался Недар. Палатон в ужасе заметил, что один из истребителей подставился под выстрел Недара. Небо озарила красно-оранжевая вспышка, и корабль метнулся вниз, охваченный пламенем. Освещенная восходящим солнцем земля тоже казалась пылающей.
Его собственный бахдар скорбел вместе с ними – умирающими чоя. На глаза наворачивались слезы при виде того, как стремительно истребитель падает на землю. Один за другим истребители взрывались над Голубой Грядой, один рухнул на взлетную полосу, другой угодил в ангар, третий последовал за ним, а четвертый врезался в одно из зданий школы.
Рэнд крикнул:
– Боже мой! – и обхватил голову руками, словно боясь, что она разлетится.
– Ты поплатишься за это, Палатон, – прошипел Недар. – Теперь нас осталось только двое.
Не дожидаясь ответа, он поднял нос истребителя, направляя его вверх, а затем развернулся. Выровняв самолет, он отпустил ручку, позволяя ему свободно снижаться под действием силы притяжения.
– Проклятье!
Алекса подпрыгнула, пораженная голосами Недара.
– В чем дело?
– Я потерял его, его нет на экранах. Куда он мог деться? – Недар оглядывал экран, перемещая сетку. – Найди его! Я должен…
Алекса попыталась настроить прицел. Она ничего не видела. Недар направил истребитель вверх, и перегрузка вдавила ее в кресло, в ушах зазвенело и зрение замутилось. Но Алекса тут же выкрикнула:
– Вот он!
Недар склонился к прицелу как раз в ту секунду, когда взрыв сотряс истребитель. По кабине пронесся ветер. Что-то тяжелое с неистовой силой тряхнуло фюзеляж.
Алекса дрожала. Стремительно и быстро Недар вышвырнул ее из кабины одной рукой и всем своим бахдаром, отсылая в хвост самолета, где ветер предвещал их гибель.
Палатон посадил самолет на поле за пределами Голубой Гряды. Здания школы были разрушены, кое-где еще бушевало пламя, курсанты беспорядочно бегали, крича от ужаса. Он торопливо выбрался из глиссера и спрыгнул на землю. Рэнд молча последовал за ним, не отводя глаз от страшной картины.
– И это ради бахдара, – горько произнес Рэнд.
– Нет, – поправил Палатон. – Ради власти – в этом вся разница. – Он помедлил, не зная, что теперь делать. Впереди, среди дыма и обломков, замаячила фигура. Крикнув, Палатон бросился к ней. Руфин брела, почти таща на плече Хата. Бережно приняв у нее наставника, Палатон опустил его на траву.
– Он не хотел этого, – произнес Хат, и его глаза наполнились слезами. – Боже, Палатон, скажи, что он этого не хотел!
Палатон отвел волосы друга со лба и гребня. Гребень был поврежден, но выдержал удар.
– Я никогда не понимал Недара, – тихо ответил он. – Ты был его самым близким другом, и он пользовался тобой.
– Он говорил, что ты солгал, рассказывая об Аризаре. Говорил, что ты пытался убить его, украл его бахдар. Он хотел построить Дом тезаров, – слезы покатились по исцарапанному лицу Хата. – Он убил моих детей!
Палатон склонился ближе.
– Я никогда не лгал тебе, Хат, – решительно возразил он, – но даже если бы это было правдой, я никогда бы не решился подвергнуть опасности Голубую Гряду, – он оглянулся на беспорядочно мечущихся курсантов, на охваченные пламенем дома и густой дым. – И я не обманываю тебя сейчас: мы перестроим школу. Она будет больше и еще лучше.
Хат прикрыл глаза, словно ему было невыносимо смотреть на Палатона. Палатон провел рукой по лицу друга, желая утешить его.
Рэнд всхлипнул.
– Неужели он…
Палатон поднял голову, возвращаясь в реальность.
– Нет, нет – с ним все будет в порядке. У него, как у большинства сыновей Земного дома, крепкий череп, – он поудобнее устроил Хата на траве. – Надо узнать, что с Недаром, – добавил он, будто не веря, что тот погиб.
Он пробрался между обугленными камнями и балками, сгоревшими до пепла. Вся летная школа лежала в развалинах, приют сотен курсантов прошлых поколений был уничтожен. Рэнд последовал за ним. Самолет Недара они нашли на краю аэродрома. Кабина треснула, как скорлупа, и тело чоя беспомощно обмякло в ней, темные волосы были пропитаны кровью, ноги и руки изогнулись под немыслимыми углами.
Но когда Палатон оказался рядом, Недар еще дышал. Он сделал прерывистый, глубокий вздох, как бы обращенный к небу и новому дню. Над его головой вился черный дым, заслоняющий пронзительно синее небо.
Казалось, на мгновение Недар пришел в себя, так как в упор взглянул на Палатона и попросил:
– Прикончи меня.
Палатон ошеломленно молчал, и пилот с горечью добавил:
– То, что осталось от меня, уже не починить. Не хочу оставаться калекой. Прошу тебя, как тезар тезара, не оставляй меня живым, – он еще раз судорожно сглотнул. – Мне не хотелось тебя просить…
– И мне не хочется просить тебя, но сделай только одно: скажи Хату правду. О том, что все восстановится.
В черных глазах Недара отразилась боль, и он выговорил:
– Ты просишь о том, чего я не могу дать.
– Хат верил тебе и любил тебя. Ты просишь, чтобы я взял на себя убийство, но взамен тебе придется сказать ему правду, – лицо Палатона стало суровым. Рэнд смотрел на него, не отрываясь.
– Ты всегда был лучше, чем я, – отозвался Недар, и при этих словах изо рта у него хлынула кровь. Он прикрыл глаза и снова открыл их. – Договорились.
Рэнд ощутил пение бахдара в воздухе, издалека донесся крик Хаторда, узнавшего о чем-то, что было послано ему.