До лодок осталось метров пять, когда я почувствовал движение воздуха за спиной — один из бездушных был уже в опасной близости. Резко остановившись, я развернулся и вонзил нож ему в глаз, быстрым движением выдернул и побежал дальше, не тратя времени на то, чтобы убедиться в его упокоении.
Очевидно, я все-таки справился, потому что капнул еще один уник.
— Крош, ко мне! Ко мне, бандит полосатый! — заорал я, хватая первую попавшуюся лодку и толкая ее к воде.
Но услышал меня не он, а бездушные, за ним погнавшиеся. Один за другим, они выходили из леса, отрезая путь к отступлению.
Мне предстояли или сложить голову, дожидаясь Кроша, или уходить отсюда.
Впрочем, был еще один выход.
Глава 4
Выпьем, чтобы выжить
Можно было просто отплыть в море и ждать, когда котенок выбежит на берег. Водоплавающих тошноплюев среди зомбаков не наблюдалось, так что план должен был сработать.
Уже у кромки воды я услышал протяжный кошачий ор и увидел Кроша, несущегося ко мне по побережью. И одновременно ускорились зомби. Благо среди них не было высокоуровневых, быстрых и хорошо скоординированных.
Стоя по колено в воде, я протянул весло подбежавшему Крошу, он ловко пробежал по нему и спрыгнул в лодку. Толчок. Перегнуться через борт, полоснуть по руке уцепившегося за лодку бездушного. Несколько отчаянных гребков — и мы в море. Спасены!
— Ты непослушный, но чертовски хороший напарник, — сказал я, почесывая его за ухом.
Котенок мурлыкнул, словно говоря: «А ты сомневался?»
Отплыв на безопасное расстояние от берега, я обернулся и увидел, как зомби один за другим заходят в воду! Называется, почувствуй себя Гамельским крысоловом! Вот только вряд ли зомби подохнут в воде. Опасаясь, что они всплывут и перевернут лодку, я погреб к катеру, который показал себя надежным убежищем.
Когда рыбацкая деревня исчезла из виду, я ощутил усталость и прекратил грести. Осмотрелся, не обнаружил опасности: ни зомби, на катера Папаши, отметил, что течение несет меня, куда нужно. Пора восполнить энергопотери!
Я открыл банку тунца, отдал часть Крошу, а остальное сожрал сам. Затем к съедению были приговорены бобы, их я поглощал, опрокидывая банку в рот. Каждый глоток, казалось, наполнял меня энергией. «Живучесть» работала на полную мощность, перерабатывая пищу в строительный материал для регенерации.
Раны уже почти не беспокоили меня. Еда дала строительный материал для регенерации, и я чувствовал, как тело буквально на глазах восстанавливается.
Почувствовав, что прихожу в порядок, я снова подумал о друзьях. Когда его сестра Юлия получила по заслугам, как бы Папаша не решил сорвать на них зло…
Хотя откуда ему знать, что я — причина ее смерти? Кости всех пятерых обглодали зомби, поди пойми, от чего они подохли на самом деле. Тем более стали появляться более прокачанные особи, те же щелкуны.
Ладно, помочь друзьям сейчас не в моих силах, мне бы просто ночь пережить, восстановиться. Организм так требовал сна, что, зевая, я чуть челюсть не вывихнул.
Наконец я увидел свое временное убежище, погреб интенсивнее. Еще чуть-чуть, и я в безопасности! Упаду и буду спать, спать, спать…
Спрыгнув в кристально-чистую воду, я нырнул с головой, потер лицо, еще нырнул и принялся толкать лодку к берегу. Выволок ее, положил возле других и услышал знакомое «Уэ-э-э» и щелчки, доносившиеся из джунглей.
«Врешь, не возьмешь!» — подумал я и рванул к катеру. Зомби ночью побродили вокруг, но прорваться не смогли, так что укрытие надежное. Ну… относительно. Завтра надо будет искать что-то другое. Тот же третий отель… как он там называется? Что-то с Кали связано.
Я попытался открыть дверцу в каюту, но она не поддалась. Толкнул сильнее — без толку. Заклинило, что ли?
Бездушные высыпали на берег и двинулись ко мне не спеша, словно понимали, что я никуда не денусь. Котенок на моем плече ощетинился и заорал.
Ругнувшись, я навалился на дверцу и увидел движение в темноте каюты. Там кто-то был. Кто-то пришел в мое убежище и захватил его. Сон как рукой сняло.
— Откройте! Впустите меня! — крикнул я по-русски, затарабанив в каюту кулаками, потом попросил по-английски: — Оупен зе до! Лет ми ин, мать вашу так!
Бездушные неумолимо приближались. Меня с ним разделяли метров пять. И тут дверца открылась внутрь, я ввалился в каюту катера, едва удержавшись на ногах, сразу же заперся и лишь потом обернулся.
Это были мои старые знакомые пожилые немцы, Дитрих и Керстин Киндерманн, растрепанные, исцарапанные, но живые. Я встретил их в «Эвелин», когда они стучались в номер гуру Еремея, и помог им. Вот уж не думал, что они выживут! Причем не только выживут, но и преуспеют.