Вместо слов он поднял одеяло, показывая ногу, замотанную простыней в бурых пятнах.
— Мы проходили мимо бассейна, где плавал труп, — рассказала Керстин. — А это оказался зомби. Сильный. Особенный. Он плюнул и попал на ногу Дитриха. Мы убили этого зомби, но плевок прожег ткани до кости. — Она говорила на базовом английском, тщательно подбирая слова и помогая себе жестами.
«Тошноплюй», — подумал я, вспомнив столкновение с такой тварью. Я присмотрелся к профилю Дитриха и отметил, что его здоровье за несчастные пятнадцать минут снизилось и составляло 59%. Похоже, тут не только «Заражение» работает, но и сама рана здоровья не улучшает…
— Если вы убьете некоторое количество тварей, и Дитрих поднимет уровень, он пойдет на поправку, — сказал я. — Но в таком состоянии это невозможно, да и я сам пока так себе помощник.
Я развел руками.
Керстин глянула на мою задубевшую от крови футболку, которую поставь — стоять будет, взгляд ее скользнул туда, где недавно наружу торчали развороченные кишки, всхлипнула, позеленела и села на диван, закрыв лицо руками.
— Как ты выжил? Это невозможно!
Пришел момент замотивировать Дитриха бороться за жизнь.
— Чем больше убьешь зомби, тем сильнее становишься. Затягиваются даже такие раны. Но не только раны. У меня был напарник в возрасте, почти как вы, так у него новые зубы выросли взамен потерянных, спина болеть перестала. Ничего такого вы не заметили?
— Мы молодеем? — округлила глаза Керстин. — Правда?
И улыбнулась от души, словно не было никакого зомби-апокалипсиса.
— А вы не заметили? — повторил я и улыбнулся в ответ.
Она пожала плечами.
— Думала, просто климат, стресс… Господи! — Она сжала виски руками и затараторила по-немецки, в ее глазах блестели слезы радости. — И правда, несмотря на все ужасы, я прекрасно себя чувствую!
Дитрих слушал ее, кивал, и его лицо светлело. Мне всего тридцать два, я не знаю, каково это — когда жизнь почти прожита и пора подводить итоги. Наверное, ужасно. А у этих людей появился второй шанс. Дело за малым — Дитриху надо выжить.
— Можно взглянуть? — спросил я, склонившись над его ногой.
Керстин направила на кровать стоявший на столике фонарь.
Повязка выглядела так, словно ее наложили неделю назад. Когда он размотал первый слой, аж замутило от приторной вони, я судорожно сглотнул, посмотрел на красно-синие пальцы и понял, что у Дитриха начинается гангрена и ему срочно требуется помощь.
Промелькнула идея спасти его так же, как Макса на маяке, подняв уровень, но… Нет, долго и рискованно. Не с Керстин в напарниках, да и непонятно, сколько ему требуется упокоений…
Или — плыть в «Кали» за антибиотиками и антисептиками? Я выглянул в иллюминатор: зомби кружили вокруг катера, и было их около двадцати штук. Среди обычных выделялись огромные, мышечные, больше двух метров ростом, а также твари с деформированными челюстями, выдающимися вперед — щелкуны. А вон и нюхач. Видимо, он привел остальных по следам Киндерманнов. Никак не прорваться! От досады я скрипнул зубами.
Судя по скорости, с который снижалась «активность» Дитриха, долго он не протянет. И что делать?
— Все плохо, да? — констатировал немец, разматывая свою ногу.
Она раздулась, почернела. А когда я увидел рану, у меня закружилась голова. Наверное, так же выглядел бы ожог от расплавленного метала — огромная дыра с обгорелыми краями, сочащаяся гноем.
— Тут антисептик был, можно… — начал я, но Керстин перебила:
— Мы его уже нашли и использовали. Нужна операция или хотя бы антибиотики.
— Где же их взять? — Я сел на пол, привалившись спиной к кровати, на которой лежал Дитрих. Снова накатила усталость — организм все силы тратил на регенерацию.
Керстин опустилась рядом, вцепилась в мою руку и затараторила:
— В «Калигайахане» отдыхает моя соседка, я к ней в гости ходила и видела там клинику. И аптеку.
Я попытался вспомнить карту максимально точно. Как и другие отели, пятизвездочный «Калигайахан» находился на берегу. Если по суше добираться, то это километра четыре. Час ходу при обычных обстоятельствах и полдня, учитывая новые реалии. Придется идти одному за помощью, прятаться, не вступать в открытое противостояние с зомби, потому что неподалеку рыщут люди Папаши.
Туда день, обратно непонятно сколько — Дитрих к этому времени умрет. Даже если найду антибиотики, адекватных выживших и приведу их сюда. И хирург не поможет, потому что будет поздно. А на себе я его не дотащу.