Мы причалили к маленькому пирсу для персонала. Ни одного зомби рядом не обнаружилось.
— Керстин, оставайтесь с Дитрихом в лодке, — распорядился я. — Проверю, безопасно ли там, и вернусь.
— Нет, — отрезала она. — Идем вместе. Мужа не брошу, и вас одного не отпущу. Вдруг не вернетесь?
Она права — разделяться глупо. Но тащить на себе немца…
— Ладно, но только если он может двигаться. И двигаться быстро.
Мы помогли Дитриху выбраться. Он был совсем плох — движения раскоординированы, лицо горит, здоровье упало ниже 15%.
— Держись, старина, — подбодрил его я. — Скоро найдем лекарство.
Мы обхватили его за талию с двух сторон, руки Дитриха положили себе на плечи и побежали к торцу здания, где, по идее, находилась нужная дверь. Немец висел мертвым грузом и лишь иногда отталкивался от земли, слегка облегчая нам задачу.
Служебный вход оказался запертым, но замок — ерунда. Я вскрыл его тесаком Юлии в два счета и только потом подумал, что надо бы запереться, чтобы следом не хлынули бездушные.
Дверь открывалась внутрь, и, положив Дитриха на пол, мы минут пять баррикадировали вход тумбами и банкетками, которые взяли тут же, в коридоре.
— Осторожнее… инфекции, — вдруг отчетливо произнес Дитрих. Бредил?
— Что?
— Инфекции. Их укусы… заразны. Я видел… как умирали люди… после укусов.
— Это другое, — объяснил я. — Бездушные не заражают. У тебя ожог от кислоты.
Только закончив баррикадироваться, я замер и прислушался. Тихо. Это был обычный служебный коридор: голые стены, линолеум, белые двери с двух сторон.
Удивительный контраст между пятизвездочной роскошью и серой скромностью помещений, где базировался персонал.
— Лампы! — Керстин удивленно указала наверх, на люминесцентные лампы, все они светились.
— Вероятно, работают от солнечных батарей, — предположил я, огляделся и сделал вывод: — Чисто. Заходим.
В коридоре пахло затхлостью и… хлоркой? Странно для заброшенного отеля. Впрочем, странностей сейчас в мире столько, что уже непонятно, что нормально, а что нет…
— Куда теперь? — спросила Керстин.
— Ищем медпункт. Он точно не в помещении для персонала, а, скорее всего, на первом этаже, но в каком крыле?
Мы двинулись по коридору, поддерживая Дитриха с обеих сторон. Задрав хвост, Крош бежал впереди, как разведчик.
— Тут слишком чисто, да? — заметила Керстин. — Ни мусора, ни следов крови.
— Может, уборщики работают, — невесело пошутил я.
— Или здесь кто-то живет, — прошептала немка. — Выбили зомби и закрылись. Хорошо, что мы заперли дверь.
— Как бы нас не выбили, — сказал я, беспрестанно оглядываясь. — Есть тут одна бандитская группировка, так у них натуральное рабство. Старшие качаются, остальные служат. Это они меня чуть не убили.
— Какой ужас! — возмутилась Керстин, перехватывая Дитриха поудобнее. — Но почему они это делают? Почему, когда надо быть вместе и помогать друг другу?
— У меня было кое-что ценное, с чем я не хотел расставаться, — почти не солгал я. — Так что, даже если встретим выживших, радоваться рано.
Из помещения для персонала мы вышли на первый этаж правого крыла в длинный коридор. Тут все было лакшери: пол под мрамор, картины на стенах, дорогие двери в номерах, светящиеся точки в потолке, похожие на звезды.
В лаундж-зоне обнаружились следы борьбы: перевернутая пожухшая пальма в разбитом горшке, земля рассыпана по белому ковру под медвежью шкуру, белый кожаный диван подран и заляпан кровью, стеклянный столик разбит и по полу разбросаны ракушки, кораллы и прочие элементы декора.
Крош вдруг зашипел. Я замер, прислушиваясь. Из-за ближайших дверей доносилось шарканье, стук и знакомое «Уэ-э, уэ-э». По всей вероятности, там были бездушные.
Интересно, могут ли они издохнуть от голода?
— Идем тихо, — прошептал я и повторил, когда Дитрих невольно застонал: — Очень тихо!
Но Керстин все равно ахнула, увидев следующий номер через приоткрытую дверь. Пол там был весь в крови, и лицом вниз лежал чей-то облепленный мухами труп. Он уже разложился, тянуло падалью.
— Это… это… номер Ингрид! — испуганно пробормотала Керстин. — Мы с ней вместе сюда летели.
— Не думайте сейчас об этом, — оборвал ее я. — Сосредоточьтесь на Дитрихе.
Наконец мы добрались до холла с панорамными окнами. Роскошь, но заброшенная — окна заколочены, завалены креслами-шкафами-диванами так, что свет еле пробивается. Похоже, кто-то пытался забаррикадироваться…