Часть 1
Лента передника затянулась алым бантом на поясе. Красное пятно эффектно выделялось на фоне черно-белой формы официантки: платья с глубоким вырезом, чулков с винтажной вставкой на кайме и шестидюймовых каблуках. Завершающий штрих — ободок с кружевом на голову — отсылка к горничной, смиренно протирающей каждой уголок дома хозяев.
Все это — на одну ночь, а точнее, на одну ночную смену.
В главном зале витал сладковатый запах кальянного дыма вперемешку с запахом табака, который пихали в самокрутки посетители попроще. Проходя мимо одного из столиков, я едва ли не вступила каблуком в пивную лужу — гиннесс.
— Белл, к столику номер пять, — донесся прокуренный хриплый голос официантки у барной стойки.
Кивнув, я захватила меню и направилась к столику. По дороге мой взгляд выхватил фигуру другой официантки. Светлые волосы, от природы вьющиеся, красиво уложены в тугой пучок на затылке. Небольшая родинка над пухлыми губами. Официантка похожа на совсем молодую Мэрилин Монро, только в несколько раз выше из-за шпилек, на которых она вышагивала так аккуратно и завлекающе, что посетители сворачивали головы, смотря ей вслед. Парень в синем пиджаке дернул меня за руку.
— Малыш, примешь заказ?
Секунду.
Женевьев, живая копия Монро, была украшением нашего бара и, возможно, чем-то не вписывающимся в его атмосферу.
Засмотревшись на ее руки, протягивающие клиенту «Маргариту» с кристалликами соли по краям бокала, я едва не налетела на другую официантку. Девушка носила этнический амулет на груди.
— Ох, Эми, осторожнее, — засмеялась она, хватая меня под локоть и не давая упасть.
Я неловко улыбнулась и, поймав равновесие на каблуках-убийцах, которые помогали мне, гному, дотянуть до стандартного роста официантки, продолжила путь.
Выдав дежурную фразу посетителю, рослому мужчине лет сорока, я протянула меню. Я посмотрела вниз и заметила кольцо на безымянном пальце.
Добро пожаловать в «Амо». Меня зовут Эмили. Моя цель — сделать все, чтобы эта ночь запомнилась вам терпкой и сладкой, как цитрусовый ликер. Кстати, сегодня вы можете приобрести его у нас со скидкой.
Мужчина вежливо улыбнулся, хотя глаза его были прикованы к другой официантке. Проследив за его взглядом, я увидела Кэсси, красивую брюнетку, скрывающую бледную полоску шрама на шее с помощью выпущенной из прически пряди — об этом знали лишь девушки, регулярно бывающие вместе с ней в раздевалке. Кэсси встречалась с одним из членов японской якудзы, имеющей свой скромный подпольный офис в центре Англии. Но это было в прошлом. Теперь Кэсси, настоящая Кэсси — ничего общего с мафией не имела.
Нас всех, разномастных официанток, связывал «Амо». И кое-что еще.
— Пустите, — вяло пискнул кто-то у меня за спиной, когда я закончила писать заказ под диктовку мужчины с кольцом и уже сунула меню себе под согнутый локоть.
Я обернулась и увидела Женевьев. Светлые локоны покачивались в такт подрагивающим плечам. Чья-то загорелая, испещренная пигментными пятнами ладонь грубо тянула ее вниз.
Посмотрев на Женевьев, я встретилась взглядом с ее мучителем, зрелым мужчиной с небрежно зачесанными назад волосами. Он улыбался, как хищник, затягивая ее в свою ловушку, пытаясь усадить на черные потертые брюки. Краем глаза я заметила, что парень в пиджаке махает мне. Я жестом показала ему, что подойду через некоторое время. Сейчас важнее было разобраться со старым хреном.
Я не понимала, почему Женевьев не отбивается, почему не отвесит ему пощечину или хотя бы не закричит во весь голос. Но я была единственной, кто заметил ее посреди этой официантской свистопляски с бурбонами и «маргаритами».
— Сэр, отпустите ее, — неокрепшим голосом попросила я, подходя к мужчине.
— Рыжая, не мешай, — отмахнулся он, скользя взглядом по вырезу Женевьев, там, где ворот платья распахивался, дразня клиентов впадинкой между ключиц.
— Сэр, — повторила я как-то вяло, уже не надеясь, что он услышит меня.
Наши взгляды с Женевьев встретились. Она смотрела на меня предупреждающе, но в то же время со страхом. Уходи, мол, глупая.
Смотря прямо ей в глаза, я произнесла одними губами: «Не бойся». Хотя у самой коленки подгибались, как будто я на горохе весь вечер стояла.
— Я же сказал, раздражаешь, — рявкнул мужчина, когда я украдкой стащила бутылку виски с его стола — дорогого, коллекционного, возможно, старше, чем я сама.
— Сэр, я прошу вас еще раз…
Он посмотрел на меня, и этот взгляд, безумный и горящий, он заставил меня принять решение.
Взмах. Позвякивание стекла — я и не думала, что она может разбиться. А она разбилась, и янтарные струйки бурбона потекли по его пиджаку, рукавам, попадая на белую рубашку. Женевьев сдавленно вскрикнула, закрывая рот руками. Кажется, она одна испугалась, так как я стояла в руках с «розочкой», оставшейся от бутылки бурбона. Янтарные капли стекали с моего запястья, с моих пальцев, пятная белоснежные кружевные манжеты.