— Не буду, — спокойно заявил Монтгомери. — У меня на тебя вообще не встает.
Я засмеялась, что есть силы.
— А там это… я извиняюсь, что?!
— А это я Женевьев вспомнил. Свободна, — с этими словами он отошел, и я наконец разогнулась, приподнявшись на локтях.
Поведя затекшей шеей, я осмотрелась в поисках передника. Мне так сильно хотелось вырваться, сбежать из этой комнаты пыток, что меня даже не удивил его интерес к Кларк.
— А где… — я подняла голову, но Монтгомери уже полностью потерял во мне интерес, сидя в кресле и увлеченно тыкаясь в своем телефоне.
Вроде и хорошо, но и как-то обидно. Он со мной, как с игрушкой. Надоело — убрал обратно в ящик.
Поняв, что помощи от долбозавра не дождешься, я опустилась под стол на поиски проклятого передника. Я ползала под его столом с минуту, пока наконец не захватила знакомый кусок кружева. Дернувшись вперед, столкнулась лбом с ногой Монтгомери и пискнула.
— О-ой.
Босс тут же оторвался от телефона. Взгляд вниз-вверх. На Кларк он _так же_ тогда смотрел. Как в плохой комедии, именно в этот момент дверь в кабинет распахнулась — он же ведь нарочно ее не запирал — и на пороге появился начальник охраны. Кажется, его фамилия была Нокс.
Представляю, какую картину он увидел: его босс сидит в кресле, я перед ним на коленях, растрепанная и раскрасневшаяся. Я ожидала какой угодно реакции, но только не дьявольского спокойствия.
— Я сделал то, о чем ты просил, — произнес Нокс, качнув тяжелым подбородком. Он вообще будто бы не заметил меня. Лишь уголок губ дернулся вверх, но взгляд его остался непроницаемым.
То есть вот так, да. Как будто в том, что он застал нас в таком положении, не было ничего необычного. Ах да, он же такое, получается, каждый день видит, если вот так без стука заходит.
— Хорошо, — Монтгомери кивнул, взглядом прилипая к телефону. — Передай мне, когда он ответит. Только лично.
Я не стала дожидаться окончания их разговора. Нацепив передник, я поднялась и вылетела из кабинета так быстро, как еще никогда не бегала. В коридоре я чуть не сбила с ног Чендлера. Что ж они все на Монтгомери, как пчелы на мед? Или как мухи…
Менеджер презрительно цокнул, поправляя очки на переносице, но промолчал.
— Здрас-с-сьте, — выпалила я и помчалась прямиком в туалет, зная, что от стыда я уже вряд ли отмоюсь.
Домой я шла, будто на автопилоте. Спустившись в метро, я тут же отстранилась от происходящего, обвив вокруг ладони провод от наушников. Напротив меня в вагоне сидела девочка-подросток. Судя по клетчатой юбке и пиджаку со значком — школьница. Я вздохнула, опираясь локтями на колени. Мое школьное было не самым лучшим периодом в жизни, но пробила дно я только сейчас. Палец соскользнул с залипшей кнопки, и из наушников послышался тихий блюз.
Как бы я не пыталась сбежать от «Амо» — мыслями или физически, он находил меня снова и снова. В неоновых вывесках, кожаных косухах, терпком аромате ментола и обрывках случайно услышанных песен. Находил и возвращал меня обратно, съедал, разрушая до фундамента, оставлял разбитую и поломанную, с опустошенным взглядом. Надо быть сумасшедшим, чтобы добровольно прийти в этот вертеп, да?
Я очнулась от легкой дремоты, вздрогнув всем телом и поведя затекшей шеей. Двери вагона разъехались, и внутрь вошла женщина с сыном. Он, не церемонясь, ткнул в меня пальцем, и я послушно встала, уступая место. Мне тогда осталось всего-то две станции — и я дома, то есть в моем неродном доме в этом городе. Тоже неродном.
Кинув ключи на столик, я подошла к зеркалу, закоптелому в небольшом пространстве между стеклом и рамой. Оно принадлежало старым хозяевам комнаты, как и вся другая мебель.
Я стянула джинсы и прошлась взглядом чуть ниже спины, к бедрам, к красным отпечаткам на них. Боль была адской — Монтгомери сил не жалел. Но что-то внутри подсказывало, что это меньшее, на что он способен.
В мыслях почему-то всплыл образ того самого ошейника — я будто слышала звон колокольчика, представляла, как он покачивается вправо-влево, когда пальцы небрежно касаются его, играя. Но тут же тряхнула головой, отгоняя это наваждение. Ну какое мое дело, что у него там — хоть весь арсенал для пыток.
Механичным движением сбросив джинсы на спинку стула и натянув пижамные шорты, я подошла к койке и упала на матрас, заставляя железный каркас скрипнуть. Шум моросящего дождя за окном смешивался с воем сирен и гулом, доносящимся с соседней стройки. Я пару раз ворочалась, пытаясь заснуть под эту городскую симфонию трущоб, но, провалившись в своих попытках, потянулась к телефону.