— Эми, — кто-то схватил меня за руку, и я сама не знаю почему остановилась, поднимая на девушку напротив меня отстраненный взгляд.
Хороший прием, чтобы задержать подступающие слезы: держать глаза широко распахнутыми, смотреть вверх, не мигая. Мои ресницы стали влажными.
— Эми, ты как? Что он сказал? — сзади подошла еще одна девушка, та самая Женевьев Кларк.
Очевидно, Хьюго уже сказал им, что я решилась идти в кабинет к боссу. Вроде как не тайна, но ощущение все равно странное.
— Все в порядке, — я смахнула предательскую слезу со щеки. — Завтра я зайду за документами.
— Как? — глаза первой девушки, Шанти, округлились, затем она опустила взгляд в пол. — Вот мудила конченая. Конечно, ему насрать, его же ведь за член никто не хватает.
Женевьев покраснела, отворачиваясь куда-то в сторону.
— Послушай, — Шанти легко тряхнула меня за плечи. — Если нужно, мы все против него пойдем. Мы устроим забастовку, жизни ему спокойной не дадим. Всех клиентов распугаем.
Она ткнула локтем рядом стоящую Женевьев.
— Что? — растерянно спросила та, поправляя кружевные манжеты на узких запястьях.
— Ты присоединишься к забастовке? Против Монтгомери?
— Я? — она закусила нижнюю губу, с каким-то испугом посмотрев на меня. — Да, конечно.
Звучала она не очень убедительно, будто делала это против воли.
— Вот и отлично, — Шанти ухмыльнулась. — Он, мать твою, у меня узнает, каково это.
Мы втроем обернулись на звук разбивающегося стекла и крик официантки.
— Твою ж… — выдохнула Шанти, которую, кажется, за все годы работы в «Амо» уже ничто не могло удивить.
К столику, за которым сидел тот самый мужчина, потиравший ссадину на виске, подошел Монтгомери. Наклонившись, босс зажал ладонь на его шее, вдавливая клиента лицом в стол. Стакан олд-фешен полетел вниз, задетый локтем мужчины, оставляя на поверхности стола медную лужицу виски, в которой плавали подтаивавшие кубики льда.
Мужчина, знатно прихерев с происходящего, даже не пытался вырваться. Монтгомери произнес что-то над его ухом сквозь зубы и, не дожидаясь ответа, начал мазать клиента по столу, выбивая из него хриплые вздохи и стоны, едва слышные из-за оглушительно громкой музыки.
Завершив расправу, босс схватил его за шиворот и силком вытолкал к выходу, к массивной наполовину распахнутой двери, по дороге успев стрельнуть взглядом в сторону раскрывшей рот хостесс.
Одернув рубашку, Монтгомери вернулся в зал и посмотрел на нас троих. Женевьев тут же отвела взгляд, краснея в щеках еще больше. Босс смотрел на нее чуть дольше, но затем хмыкнул и, подойдя к барной стойке, перегнулся через нее, захватив пару бутылок. Радостный перезвон стекла предвещал кому-то незабываемый вечер.
Я бы и не поняла, что пялюсь на Монтгомери почему-то дольше положенного — если пялиться на боссов вообще положено хоть какое-то время — если бы Шанти не произнесла над самом моим ухом:
— Что ж, девочки, думаю, это была разовая акция. А в целом, официантки должны уметь давать отпор наглым дядям, да, Эмили? — Шанти усмехнулась, обращаясь ко мне, но искоса смотря на Женевьев.
Кларк в свою очередь смотрела куда-то сквозь, поверх макушек настороженно перешептывающихся посетителей и их бокалов, наполненных разнообразными напитками: от классических виски со льдом до «Манхэтенна» с тонущими в нем кружками коктейльной вишни.
Я снова бросила в сторону барной стойки беглый взгляд, прежде чем босс, позвякивая бутылками спиртного, направился к себе в кабинет. В голову лезли мысли, которые мне совсем не хотелось думать. Я ведь бы все равно не решилась на это.
***
Возвращаясь в общежитие, я хотела лишь одного: чтобы у меня осталось сил дойти до ближайшего ларька или магазина. Подойдя к газетному киоску, с крыши которого стекали капли мутной дождевой воды, я вывалила из кармана куртки несколько фунтов — как раз столько, чтобы хватило на пачку сигарет. Худая ладонь продавщицы с переплетенным узором выступающих вен захватила купюры. Пока она выискивала нужную марку, я засмотрелась на журнальные заголовки за стеклом. Из старого приемника доносилось ретро, и голос исполнителя заглушался раскатами грома. Забрав свою пачку, я поблагодарила продавщицу и направилась вниз по дороге — к скверу, за которым находилось общежитие.
Я несколько раз пыталась закурить на ходу, но сильный порывистый ветер мгновенно тушил огонь, оставляя меня ни с чем. Когда мешка окончательно промокла и треснула в нескольких местах, я подошла к урне, выкидывая испорченную сигарету. Мой взгляд зацепился за слепого мужчину, постукивающего палкой по камням у него под ногами. Иногда наконечник палки попадал прямо под ноги прохожих — кто-то обходил старика, сверля его спину недобрым взглядом, а кто-то со злостью откидывал палку и продолжал свой путь. В обоих случаях мужчина реагировал одинаково: продолжал идти дальше, будто ничего и не было.