Я сглотнула, теребя пальцами кайму передника, и наклонила голову, пытаясь прочитать написанное:
— Д-дом Ов-вари… — унять дрожь в голосе было трудно. Монтгомери молчал, и его дыхание щекотало ухо. Я поежилась.
Убедившись, что помощи я не дождусь, я продолжила, уперев палец в строку:
— …от ч-чистого сердца…
Выдохнув со стоном, я прочитала строку полностью:
— Дом Овари от чистого сердца поздравляет Вас с годовщиной сотрудничества.
Я улыбнулась, окрыленная своим успехом. Монтгомери легко коснулся губами моей щеки и произнес:
— Продолжай.
Я кивнула и повела пальцем вниз, к следующей строке.
— Этот год оказался непростым для «Осириса», однако нам удалось выстоять и, более того, показать достойные результаты по продажам табачной продукции по сра… Подождите, надо перевести дыхание. Тяжело читать документы.
— Как так? Это плохо, — его рука скользнула вниз, приподнимая нижнюю юбку. — Штраф.
— Чего-о-о? Совсем что ли… — я вовремя осеклась, поняв, что сейчас он влепит мне еще один штраф, и продолжила читать: — «Осирис» — одна из межуналодных…
Пальцы отодвинули кайму чулка.
— Что? Я не знаю такого слова. Прочитай заново, — произнес Монтгомери.
Вот скотина-идиотище. Вместо помощи заставляет перечитывать по сто тысяч раз. Что это за педагогические методы такие?
— Международных компаний, — наконец прочитала я.
— Угу, — раздалось над ухом. — Дальше что?
— …компаний, которая за последние два года выросла более, чем в пять раз.
— В шесть, — поправил босс, и его рука уже потянулась к ремешку пояса.
— Нет. Тут так написано: в пять раз.
— Гм, — Монтгомери наклонился через мое плечо, пробегаясь взглядом по тексту. — Ты права, кот, хорошо.
— А мне какие-то бонусы полагаются? За то, что правильно два предложения подряд читаю, например?
— Хм… Нет.
— А за неправильно прочитанное слово — штрафы? — я стиснула зубы.
— Да, — ответил он, улыбаясь.
Прочистив горло, я произнесла:
— Также мы выражаем наши искренние соболезнования в связи с тем, что мистер Монтгомери — конченый идиот и мудила.
— Что?! Там так и написано?
Он перегнулся, чтобы посмотреть в листок. Я закрыла рот ладонью, стараясь сдержать смех.
— Нет. Это… я придумала, — давясь смехом, ответила я.
Стул скрипнул — босс молча откинулся на спинку.
Повисла тишина, нарушаемая лишь гудением кондиционера.
— Вставай, котенок.
Но я осталась сидеть ровно, словно прикованная к этому чертовому стулу и коленям Монтгомери.
— Можно не надо?
На мою просьбу он только цокнул языком.
Понимая, чем чреваты последствия моего непослушания, я вскочила и тут же оказалась вжатой в стол. Рука Монтгомери легла на мой затылок, заставляя меня уткнуться лицом в столешницу.
— Гхм-мгх, — выдохнула я, что на самом деле расшифровывалось как «пусти, сволочь».
— Котик-котик, ну чего ты такая непослушная, — одним движением он сорвал передник и поднял вверх юбку. — Я же тебя жизни учу, считай, помогаю.
— М-хм, — запротестовала я.
— Не перебивай, — вздохнул Монтгомери. — Знаешь, когда я учился в школе, у нас с наказаниями все было очень строго. И я сам не раз получал.
В последнее я верю.
— Как сейчас помню: разговоры во время урока — двадцать ударов, неопрятный вид — сорок пять ударов, несделанное задание — пятьдесят ударов.
Господи, его, должно быть, в этой школе избивали до потери сознания. Почему он вообще до сих пор живой и сил над другими издеваться хватает?
— А знаешь, что самое забавное?
— Гхм?
— Я никогда не делал задания, — с этими словами он занес ладонь, ударив меня по заднице. Я вмазала кулаком по столу, подвывая. — Вот прям как ты.
Били его, мать твою, в детстве — вот и вырос садист чертов.
— Но у тебя-то есть желание быть прилежной ученицей — и мотивация неплохая, — он накрыл ладонью место удара и как-то резко замер. Воспользовавшись моментом, я повернула голову и сдавленно произнесла:
— Да ты просто животное, а не учитель.
Наказание не заставило себя ждать, и уже через долю секунды я услышала шлепок, за которым последовало характерное жжение.
— Мгха-а-а, — я обессиленно рухнула лицом на стол, сжимая кулаки до впивающихся в ладони ногтей.
Монтгомери наклонился к моему уху, и его не вовремя появившееся желание нескромно уперлось между моих бедер.
— Угадай, котик, чему для тебя равняются пятьдесят палок?
Он ослабил хватку на моем загривке, так что я смогла ответить ему:
— Что, насиловать меня будешь? Я тогда сразу скажу, что ты просто садистское психопатище. Тебя здесь никто...