Может быть, бывшие каратели, доносчики, мародеры, уголовники составляли 5 % от общего призывного контингента 44-го года. Может быть, 55 %. Историки должны, в конце концов, выяснить и эти подробности, но для целей данной статьи они не имеют принципиального значения. В любом случае в состав Красной Армии влились десятки (если не сотни) тысяч морально деградировавших, потерявших всякие нравственные ориентиры, привычных к садистскому насилию людей. В определенных условиях этого было уже достаточно для того, чтобы совершить те кровавые бесчинства, о которых шла речь выше. Важны не проценты (социальная психология давно уже пришла к выводу о том, что нормы поведения людской массы определяет меньшинство в 5–10 %), а как раз «определенные условия». В одной ситуации подонки старались бы вести себя тише воды, ниже травы, в другой — они начинали активно навязывать свои криминальные «понятия» большинству. И вот тут мы подходим наконец к главному — к тому, кто ставил задачи и устанавливал условия. К тому главному, без упоминания о ком невозможно никакое серьезное обсуждение истории войны. К товарищу Сталину.
Верховный Главнокомандующий Генералиссимус Сталин несет личную ответственность за военные преступления, совершенные на земле Германии, уже в силу того очевидного и бесспорного правила, по которому командир несет ответственность за действия своих подчиненных. Надеюсь, с этим утверждением немедленно согласятся все те, кто любит повторять: «Сталин выиграл войну». Ну, если он ее один выиграл, то и судить за не имеющие срока давности военные преступления надо его одного…
Есть, однако же, и более серьезные причины предполагать, что массовое зверское насилие над гражданским населением Германии было с преступным умыслом организовано Сталиным и его подручными. То, что на первый поверхностный взгляд кажется взрывом «слепой стихии мщения», могло быть заранее спланированной и проведенной в жизнь с циничным и корыстным расчетом операцией. Дабы не тратить более слова, перейдем сразу же к стенограмме переговоров «Большой тройки» в Потсдаме.
Пятое заседание, суббота 21 июля 1945 года:
Сталин: «Американское и британское правительства предлагали нам несколько раз не допускать польскую администрацию в западных областях, пока окончательно не решен вопрос о западной границе Польши. Мы не смогли следовать этим предложениям, так как немецкое население последовало на запад вместе с отступавшими немецкими войсками…»
Трумэн: «Определение будущих границ — задача мирной конференции».
Сталин: «Очень тяжело восстановить немецкую администрацию на этой территории, все [немцы] разбежались».
Трумэн: «Я полагаю, что мы в свое время сможем достичь соглашения о будущих границах Польши, но сейчас меня интересует вопрос об этих областях на время оккупации».
Сталин: «Эти области на бумаге относятся к территории немецкого государства, на самом деле это — польские территории, так как немецкого населения, на них больше нет».
Трумэн: «Девять миллионов немцев — это очень много».
Сталин: «Они все бежали».
Черчилль:«…Еще одно замечание по заявлению генералиссимуса Сталина о том, что все немцы покинули эти области. Имеются другие данные, которые говорят о том, что там все еще остается от двух до двух с половиной миллионов человек. Эту ситуацию необходимо изучить».
Сталин: «Война привела к тому, что из этих восьми миллионов немцев там не осталось почти никого… Когда мы пришли в ту зону, которая рассматривалась в качестве приращения к польской территории, там из немцев не осталось никого. Таков был ход вещей…»
Черчилль: «Немедленное переселение восьми миллионов человек — это дело, которое я поддержать не могу. Широкомасштабное переселение будет шоком для моей страны… Если немецкое население не обеспечить достаточным количеством продовольствия, то в нашей собственной зоне оккупации воцарятся условия, сходные с немецкими концентрационными лагерями, только в еще больших размерах».
Сталин: «Но вы можете покупать зерно из Польши».
Черчилль: «Мы не считаем, что эта область является польской территорией».
Сталин: «Там живут поляки, они засеяли поля. Мы не можем требовать от поляков, засеявших поля, отдать урожай немцам».
Трумэн: «Создается впечатление свершившегося факта, что крупная часть Германии отдана полякам… Я считаю, что поляки не имеют права присвоить себе эту часть Германии и вырвать ее из немецкой экономики…»