Этого я себе толком объяснить не мог. Но после того, как она выдала этот спич о том, что мне нужно научиться готовить, что-то меня закусило. Слишком дерзко, слишком экспрессивно. Бросить такое в лицо человеку, который одним щелчком пальцев может закрыть тебе навсегда дорогу в мир высокой кухни, если ты и правда собираешься стать профессионалом – это кое о чем говорит.
Я знал только одного человека, который будучи двадцатилетним сопляком в самом начале карьеры мог такое выдать – я сам.
Я вскочил с кресла и плеснул в стакан еще виски. Хотелось, чтобы мысли немного затуманились. Я и так слишком долго о ней думаю. Не хотелось себе признаваться, но зацепила. Умудрилась что-то во мне шевельнуть.
Виски сработал. Меня немного отпустило. После душа я улегся в холодную кровать и перед глазами всплыла сцена из ресторана.
Вот она запинается, а я ловлю, чтобы не дать упасть. Руки тут же вспомнили тепло ее тела. В паху мгновенно все напряглось. Наверное, все это алкоголь, но я представил, как снимаю с нее ее платье, рву все пуговицы одним махом, и член встал колом.
«Твою же мать», – выругался я и снова пошел в душ, на этот раз ледяной. Пора уже остыть.
Глава 5. Моцарт и Сальери
С утра за чашкой кофе я лезу в сеть, глянуть, что там пишут об открытии моего нового ресторана, и от первой же попавшейся на глаза статьи меня передергивает. От заголовка и от имени автора статьи.
«Много пафоса на пустом месте» – кричал заголовок.
Автор, мать его, Ринат Зацепин собственной персоной. Ресторанный критик внезапно. А был когда-то лучшим шеф-поваром столицы.
Я уж и забыл о его существовании и вот тебе – нате, не обляпайтесь.
Да уж, родина, стоило мне только вернуться в Москву, встречает меня призраками прошлого. Сначала меня выкинула в прошлое та девица. Теперь Ринат Зацепин.
Я словно двадцатилетний пацан, который только и получает пинки от двоих важных мне людей: от той, которую любил всем сердцем, и от своего учителя, того самого Рината Зацепина, на которого я молился, когда только познавал азы кулинарного искусства.
И когда он только успел перекраситься в критики? Чудны дела твои, Господи.
«Безвкусно, попытка сочетать несочетаемое, вычурно, претенциозно – этим собиралась удивить, так называемая, звезда – Константин Яковлев. Такое ощущение, что он застрял там же, где был десять лет назад, когда я пытался научить его хоть чему-то. Или так на него повлияли заграничные тенденции? Видимо, Яковлев уверен, что мы здесь в России щи лаптем хлебаем, решил удивить нас блюдами, которые уже лет пять как не актуальны для столицы».
Читать дальше этот бред было невозможно. Даже не верилось, что подобное могло выйти из-под пера Зацепина. Каким бы засранцем он ни был, все-таки как шеф Зацепин всегда был профессионалом, но та пурга, которую он нес в своей статье, больше была похожа на постик какого-нибудь разгневанного блогера, который путает фуэте и фуагра.
Стыдоба, по-другому и не скажешь. Не солидно для его возраста и положения. Неужели он до сих пор точит на меня зуб, спустя столько лет?
Учиться у него было честью, но уже через два года после начала обучения, ему больше нечего было мне дать. Ученик слишком быстро превзошел своего учителя.
Ему нужно было просто понять, что такова моя особенность: обостренные рецепторы, особое врожденное чутье на запахи, вкусы и их сочетания. Мне нужно было только подтянуть технику исполнения. И вместо того, чтобы это понять, и, возможно, открыть во мне как в ученике еще больший потенциал, Зацепин закусился с двадцатилетним пацаном.
Не серьезно.
Он почему-то никак не мог сначала поверить, а потом принять, что я подвинул его с пьедестала, и вот уже имя Рината Зацепина упоминается реже, чем имя Константина Яковлева. Ничего лучше, чем начать меня мочить, обесценивать и строить подляны, используя свой авторитет в ресторанном мире, он не придумал.
А мне в то время все что было необходимо – это наставник, который мне верит, и возможность расти дальше. Потому и уехал за границу. И это лучшее пока, что я сделал в жизни. Но, «есть время разбрасываться камни, и время собирать камни». Я вернулся домой, я добился того, чего хотел, а Ринат Зацепин, где был там и остался. И по-прежнему все, на что способен, – мелко гадить. То, что он теперь ресторанный критик, о многом говорит. Как известно, не умеешь играть в футбол – становись тренером.