Когда я поняла, что значат эти слова, все во мне забурлило.
– Да с чего бы это! – взъерепенилась я.
– Хочешь здесь работать, слушай, что тебе говорит босс.
– Босс? Да из вас босс, как из меня шахтер!
– Это уже ни в какие ворота, – он поднялся из-за стола и тут же поморщился, тронув то место, куда я утром плеснула горячий чай. – Если ты хочешь здесь работать, будешь делать, что тебе говорят.
Я вскочила с места, не собираясь терпеть, как он надо мной нависает.
– Смотря, кто говорит! Потому что босс из вас никакой, вот когда вы – шеф, другое дело. Так что, нет, босс.
– Тогда шеф, если уж на то пошло, развела тут софистику, – он опустился обратно в кресло, удивленный.
– Это уже другое дело. Да, шеф, как скажите.
Я знала, что это сработает. Потому что, как шеф-повар он – царь и прочее прекрасное. А то, как он сегодня облажался в качестве босса – мы оба знаем. Да и как босс он слишком вредный.
К тому же шеф на кухне принимает только один ответ на все, что он скажет – да, шеф! Это как «так точно» в армии. И, если угодно, первый признак того, что повар понимает, что к чему на кухне.
– Ладно, – он немного расслабился, – еще один шанс. Если учудишь, спишу в судомойки.
Я достала из кармана фартука мазь от ожогов и положила перед ним на стол.
– Это поможет, – сказала я и вышла из кабинета.
Я слышала, как он встал с места и не удержалась – остановилась и мельком заглянула в кабинет. Шеф расстегнул рубашку и открыл тюбик с мазью.
«Просто великолепная скотина», – подумала я, глядя на его мощный мускулистый торс и упругий накаченный пресс. Нужно было рвать отсюда когти, но я не удержалась и крикнула:
– И наймите уже нормального директора в ресторан, видно же, что бумажки и общение с людьми – это не про вас.
Он открыл было рот, но я уже рванула на выход, пока не прилетело.
Глава 8. Нехороший разговор
Из ресторана мы вышли вместе с Диной. Она была вымотана, но лицо её светилось – Дина улыбалась мне, теплому вечеру, ночным огням.
– Ну что, Клюковкина, живем! – Дина раскинула руки и закружилась на своих шпильках.
Я засмеялась. Схватила Дину за руки, и мы вместе закружились в шутливом танце.
Я обернулась и глянула на окна ресторана. На нас смотрел Шеф. Просто князь тьмы, и взгляд обещающий кошмар моей жизни.
Но сейчас мы дурачились, чтобы выветрить из себя напряжение, усталость.
Дина не видела Шефа, он не отходил от окна, я не решилась ей сказать.
Просто потащила прочь от ресторана.
Всегда поражалась тому, сколько в Дине улыбчивого счастья. Я и сама рядом с ней расслаблялась и начинала относится ко всему легче. Вот и сейчас, только вышли на улицу, как я махнула рукой на Шефа, на жуткий денек, да на все вообще.
Казалось, из-за этого заряда внутреннего счастья, ничто не может сломить или одолеть мою Динь-Динь. Сегодня она фактически отбила атаку на ресторан. Потому что она была лучшей в своем деле, ну не в отбивании ресторанов от проверяющих, конечно. А вообще в управлении.
Я знала, какие у нее цели, и я знала, чего ей стоит такая трудоспособность.
Одиночество – ее расплата. У нее красивой, полной ласковой любви к людям – не было никого.
Но Дина не унывала.
Иногда, мне казалось, что и мне нужно так же. Сосредоточиться только на своем деле и на своем пути. Но я сражалась с какими-то идиотскими препятствиями.
Одно препятствие – Женя и его «зачем быть поварихой, иди в модели».
Второе препятствие – Константин Яковлев и его «женщинам не место на моей кухне, иди в посудомойки».
Можно я просто займусь своим делом, тем, на что училась, к чему готовилась на практиках?
Где найти счастье быть понятой? Бывает ли вообще в жизни так, чтобы человек, который рядом с тобой, полностью разделял твои взгляды? Или совместная жизнь – это всегда попытка прийти к жалкому компромиссу между тем, чтобы быть собой, и тем, какой хочет видеть тебя другой.
Ох, Женя. Я только представила осуждающий взгляд моего жениха, и меня передернуло.
Идти домой не хотелось.
Пошел мелкий дождь, сбрызнул наши лица.