– Я все слышала, он очень громкий тип, так что я в курсе, – сказала она.
Я глянула на нее, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Меня душил обида, я так устала быть постоянно виноватой, постоянно оправдываться, что-то объяснять, что-то доказывать. Хотелось просто человеческого понимания, я уже не говорю о счастье.
– Бутылочка красного сухого, Клюковкина, и прошутто, и сыр, ииии… забей, Аль, я же поклялась тебе, что все будет хорошо.
Перед глазами стоял образ Шефа в темном окне.
Его странные перепады настроения.
Его жилистые руки.
Его сосредоточенный, въедливый взгляд.
Я подумала, что завтра снова выйду на работу, и меня окатило радостью. Вопреки всему. Может, Женя что-то чувствует?
Глава 9. Худшая концовка дня
Яблонево-черемуховый запах весны. Алины Клюковкиной.
Фамилия вкусная. Запах вкусный. А девка – ядовитая.
Но как же она дурманит!
Она вышла из кабинета после моей угрозы списать ее в посудомойки, но оставила после себя этот свежий яблонево-черемуховый запах. Едва уловимый, но не для моих обостренных рецепторов. Наверное, это впервые, когда меня не раздражает купаж из женских ароматов косметики и парфюма. Я с полуметра чувствую даже запах губной помады, надо ли говорить, как непросто мне даются любые навязчивые запахи?
Но Алиной – не надышаться.
Хм, а мазь ее и правда помогает. Ожог почти перестал беспокоить.
Сбагрил ее в официантки, чтобы на кухне не попадалась, так она весь день все равно была рядом – словно ожог от нее каждый раз. Где бы найти мазь – замазать, чтобы не жгла своим то заботливым, восхищенным, то разъедающим, злым взглядом.
Уволить к чертям, но не могу.
Я будто ожил, что ли.
Схватить бы ее за руку, притянуть к себе, впиться в мягкие податливые губы, засунуть язык в ее влажный рот, чтобы не высказывалась, прижать к стене, руки вверх задрать, чтобы не сопротивлялась. От чего-то представляется, что она дерзкая и в сексе, безудержная, как и ее колкости. И это туманит мозг.
Чувствую себя идиотом в какой-то последней стадии.
Закончится плохо, бабам нельзя доверять, я ж не дурак, все понимаю.
Но как сопротивляться?
Выгнать, забыть. Не будь дураком, просто сделай это.
Я же вместо того, чтобы сегодня проблемы решать, весь день искал ее взглядом. И даже сейчас вместо того, чтобы хотя бы попробовать разгрести завал, думаю не о том, о чем следовало бы. Не очень хороший для меня знак.
Да хреновый знак, что уж!
Если я собрался разобраться со всеми предписаниями, что оставили сегодняшние проверяющие, если я хочу привести все документы в порядок, придется переселяться в этот кабинет на постоянное место жительство.
Впервые я решил полностью самостоятельно вести дела, без наемного управленца и тут же потонул. Это никуда не годиться. У меня просто не будет времени заниматься кухней. Об очередной мишленовской звезде можно забыть. Еще Зацепин этот со своей статьей! Да, не так я представлял свое триумфальное возвращение.
«И наймите уже нормального директора в ресторан, видно же, что бумажки и общение с людьми – это не про вас», – вспомнил я слова Алины.
Не в бровь, а в глаз.
Очередной ожог от Алины.
Повертел мазь от ожога в руках, но написано принимать только наружно. А ожог-то от нее внутри.
Я тряхнул головой, чтобы выкинуть ее уже из головы и снова закопался в бумаги. Но строчки и цифры плыли перед глазами, и я понимал, что никогда с этим бардаком не совладаю.
Телефон брякнул уведомлением. Я глянул на экран и невольно улыбнулся, будто вселенная услышала мой запрос и тут же ответила словами моего хорошего друга:
«Видел статью Зацепина, он крепко за тебя взялся, ты там как вообще?», – прочитал я сообщение от Дениса.
«Вот кто может меня спасти», – подумал я и набил ответ:
«Будто меня каток переехал».
«Есть время? Подъезжай, вместе со своим катком».
Мы с Денисом друзья со школьной скамьи. И даже, когда я уехал за границу, наши отношения не изменились. А теперь, когда я вернулся, он вообще остался единственным человеком, которого я мог бы назвать близким.