Денис всегда шел своей дорогой, его таланты развивались как раз в той области, где я был абсолютным профаном – антикризисное управление. Блестящий экономист-практик, Денис сейчас мог бы оказаться моим спасением, на что я, признаться, очень надеялся, пока ехал с ним на встречу.
Наши взгляды на жизнь отличались порой кардинально, но кое в чем мы с ним были все-таки единодушны: и я, и Денис – убежденные холостяки. У каждого за плечами непростая история взаимоотношений с женщинами, после которой охоту к совместной жизни с представительницами прекрасного пола отбивает напрочь. Но Денис все же немного мягче меня и время от времени позволяет себе поиграть в романтические отношения. Думаю, он просто лучше себя контролирует и каким-то образом умудряется не погружаться в такие отношения настолько, чтобы это стало чем-то серьезным.
Этому стоило бы у него поучиться, если такому вообще можно научиться.
Меня хватает только на то, чтобы довести вечер свидания до постели.
Не знаю, на что надеются эти девки со мной: спасти меня от холода и одиночества, растопить мое каменное сердце, смягчить тяжелый характер. Не на того напали, курочки, я тяжело добивался побед, один. Вопреки всему, без поддержки. А это, знаете ли, закаляет не по-детски. Найдите плюшевого мишку, выращенного в любви и принятии, в которого верят его родители и любимая девушка, и ждите от него милоты и плюшевых обнимашек.
Но не от меня.
И как бы хорошо не было, уже утром я не могу смириться с тем, что со мной в замкнутом пространстве находится женщина. Меня бесит в них все, что идет дальше секса. Особенно это их стремление к тому, чтобы свить гнездо. Стоит подпустить хоть немного ближе, и уже она что-то там шебуршит возле меня, строит какие-то планы, видит какое-то будущее. И все это кажется таким естественным и даже умиляет, пока не вспомнишь, что все их слова – мишура.
Однажды я ради забавы заявил одной такой, уже начавшей носить веточки в мою квартиру, для того чтобы свить гнездо: «Я банкрот, все рестораны забирают, все пропало, квартиру придется продать». Только вот эти веточки от непостроенного гнезда и остались. Как ветром сдуло.
Денис, бывало, говорил: «Костя, ты слишком сильно веришь в то, что они все такие, так веришь, что только таких и притягиваешь. Мир, а тем более женщины, сложнее чем ты об этом думаешь».
Спорить с ним было бесполезно, как и бесполезно убеждать меня. В ответ я только спрашивал: «Чего же ты сам тогда один?».
На что он только пожимал плечами.
Денис ждал меня в одной из забегаловок в центре. Он знал, что меня невозможно затащить ни в какое подобие ресторана из-за моей профдеформации. Но вот забегаловки – это мое: чебуречные, пельменные, а лучше всего какая-нибудь быстрая еда с несовместимыми с человеческой жизнью бургерами.
Когда он, бывало, меня спрашивал, почему я со своим отношением к кухне и еде спокойно отношусь к подобным заведениям, я ему рассказываю анекдот про мужика, который прятался от мужа любовницы в шкафу с платьями, пропахшими французскими духами. Когда он из этого шкафа выбрался, сказал: «Дайте быстрее дерьма понюхать».
Нельзя сделать мир лучше, если не замечать в нем ужасного. Скажу так, после таких забегаловок я полон вдохновения сделать мир лучше. А если съесть какую-нибудь привокзальную шаурму, можно так вдохновиться, что на завтра получится потрясти все основы мироздания.
Сегодня Денис выбрал лучшее, что вообще было возможно, – по-настоящему темную сторону мира кулинарии. В полуподвальном помещении под вывеской «Самса халяль» я попрощался со своим желудком, но смело шагнул на встречу неизвестности.
Денис широко улыбнулся, заметив, как я сморщился, когда вошел в это мрачное место.
– Как тебе? – спросил он и развел руки, приглашая обняться.
– Идеально, – ответил я, и мы крепко обнялись.
– Я все предусмотрел, – Денис достал из кармана плоскую фляжечку.
– Противоядие? – спросил я.
– Так точно!
Столов здесь не было. Вдоль стен тянулась стойка, где стояли салфетки и несколько бутыльков с какими-то соусами.
Через минуту на бумажных тарелках перед нами лежало по самсе. Денис плеснул из фляжки противоядие в пластиковые стаканчики.
Я тут же узнал аромат качественного коньяка, которому место в достойной коллекции.
– А ты знаешь толк в извращениях, – я взял самсу с тарелки и в другую руку стакан с коньяком.