И чем ближе я подходила, тем яснее мне становилось, что я сейчас сделаю. Уже в шаге от стола я делаю вид, что запинаюсь, и с огромным удовольствием опрокидываю поднос со всем содержимым на нашего драгоценного гостя.
Грохот, яркие брызги битого стекла, звон приборов – все как я люблю!
«Выкуси, гад», – торжествую я, глядя как он вскакивает с места весь в ошметках еды.
– Ой, я так виновата! – я делаю ужасно виноватые глаза, и прикрываю ладонью улыбку на лице.
И в тот же момент чувствую за спиной тяжелый, как бетономешалка, взгляд.
Я медленно оборачиваюсь и прикусываю губу. Передо мной стоит Шеф, сложив руки на груди и кажется, сейчас он меня прибьет.
«И когда он только успел заявиться?» – только и успеваю подумать я.
– Я же говорил тебе, еще раз, и в судомойки, – его голос звучит, как приговор.
– Но он…, – собралась я было защищаться, но Шеф только пренебрежительно махнул рукой, как бы говоря, чтобы я исчезла нафиг отсюда.
Подскочила Дина, видимо собираясь улаживать конфликт, но в этот момент Шеф, вдруг начинает ржать, как конь, глядя на гостя. Мы с Диной переглядываемся в недоумении.
– Ну, как тебе обслуживание, Дэн? – сквозь смех спрашивает гостя Шеф.
– Выше всяких похвал, Костя, просто блестяще, как раз для ресторана, который претендует на Мишленовскую звезду.
Они жмут друг другу руки, а мы с Диной вообще перестаем что-либо понимать и только стоим и хлопаем ресницами в унисон.
Тот, кого Шеф назвал Дэном, выходит из-за стола, смахивает с рубашки салатную зелень и с улыбкой говорит Дине:
– Я прошу прощения за свое поведение и за такой грубоватый стресс-тест. Другой возможности изнутри глянуть на поведение персонала в полевых условиях, после знакомства уже не будет. Я Денис, ваш новый управляющий.
«Ну все, мне конец», – подумала я и поспешила было ретироваться из зала, чтобы не усугубить свое положение.
Но Шеф меня остановил:
– Сегодня дорабатываешь официантом, завтра выходишь на кухню судомойкой, как я и обещал. Тебя вообще, по всей видимости, к людям подпускать нельзя. Ты еще поваром собиралась быть, а если ты отравишь кого-нибудь, вступаясь за справедливость, честь и достоинство кого-нибудь?
Шеф смотрел на меня странным взглядом. Будто ему меня жалко, но в то же время он борется с собой. Но это было лишь мгновение прозрения.
Я стряхнула с подноса остатки салата на брюки Шефа. Нечаянно.
И Шеф перестал меня жалеть.
Меня всю колотило. Я готова была сказать все, что о нем думаю, а ничего хорошего я сейчас о нем, естественно не думала, но я стиснула зубы и держалась.
– Шеф, это я виновата, – попыталась меня защитить Дина.
Мы с Шефом смотрели друг на друга, как приклеенные. Я не собиралась отводить взгляд, потому что я вот-вот расплачусь, если это сделаю. А он сверлил меня до дна, видимо, пытаясь что-то понять. Удачи!
– Да никто не виноват, Костя, не горячись, – неожиданно за всех вступился Денис, – у тебя тут бардак, даже охраны нет. А если бы реально какой-нибудь неадекват зашел? Кто бы за девчонок вступился? Вот им самим себя защищать и пришлось.
– Это не защита, это месть, правда, Алина? – спросил меня Шеф.
Я ничего не отвечала, понимая, что, если сейчас начну говорить, это будет последнее, что я скажу в этом месте, и больше меня здесь не будет. Вместо того, чтобы защищаться, я уперлась и держалась всеми силами.
– Дина, выдашь ей форменную одежду для ее новой должности. Все, свободна, – бросил он.
Я глянула на него так, будто собиралась выцарапать ему глаза. Я чувствовала, что у меня от злости раздуваются ноздри, как у бешеного быка. Шеф ухмыльнулся, словно ожидал такой моей реакции и будто ждал, что я сейчас исполню.
Ситуацию спасла Дина. Она схватила меня за руку и потащила из зала, обезоружив этих гадов самой обворожительной улыбкой из своего арсенала.
– Так, Клюковкина, не кипишуй, что-нибудь придумаем, только не истери и не испорть все окончательно, – причитала она.
– Дина, но…
– Я знаю!
– Ну, это же…
– Да! За мной, Клюковкина!
– Скоти-и-иина, – разревелась я.
– Точно! Оба два!
– Я та-а-аак не мог-у-у больше-е-е, – всхлипывала я на прицепе у Дины, когда она уже тащила меня через коридор мимо кухни к подсобному помещению.
– Можешь, Клюковкина! Не отступать и не сдаваться.
Наконец, мы оказались у подсобки. Дина открыла дверь, покопалась на полках.
– Так, у тебя такой же размер, как и у меня вроде? Вот, держи, – она выдала мне зеленую спецовку судомойки в пластиковом пакете.