Шеф уперся рукой в пол и попытался подняться. Мы лежали на полу нос к носу и от этого движения он коснулся губами моих губ. И не разобрать было, это скольжение ладоней по спине, это касание губ – все это нелепая случайность или…
Я не успела додумать эту мысль и сообразила, что мне стоило бы слезть уже с него.
Но он не пытался меня спихнуть, а я не торопилась с него слезть.
Он смотрел мне в глаза, потом спросил:
– Ты плакала?
Я помотала головой, лишь бы не признаваться.
Шеф провел пальцем по лицу, по щекам, собирая слезы. Потом по губам. Я невольно выдохнула. Сердце забилось часто-часто.
Губы были совсем рядом. А потом… Нас будто током ударило.
И вот мы уже на ногах.
– Может, отвернетесь все-таки?! – я начала понемногу приходить в себя.
А вот Шеф сам на себя похож не был. Опешил как мальчишка и продолжал стоять и пялиться на меня, словно не понимая комичность ситуации. Он даже не сразу сообразил, о чем я прошу.
– Извини, – он, наконец, отвернулся.
Я отбросила проклятую спецовку и быстро надела свою одежду, приговаривая:
– Откуда вы вообще здесь взялись так вовремя?
– Я всегда обхожу все помещения, прежде чем уйти, – ответил Шеф и шагнул за порог.
Он прикрыл за собой дверь, и я услышала его быстрые шаги по коридору. Сейчас в голове у меня билась только одна мысль: «Этот случайный поцелуй, он и правда случайный был?». Я почему-то улыбалась, это было против моей воли. Даже настроение мое стало немного лучше. Будто туман немного развеялся и, спроси меня в этот момент: «Чего ты, Клюковкина, лыбишься», – я ни за что не нашла бы ответа.
Я прошла через зал и вышла из ресторана. Неподалеку стояла машина Шефа, он остался в ресторане. Я соображала, что делать дальше. Сегодня домой мне не хотелось еще больше, чем прежде, но снова оставаться у Дины было не вариантом. Но держать очередной разговор с Женей я была не в состоянии. Слишком много сегодня всего произошло. Слишком много такого, о чем мне нужно подумать и такого, о чем думать невозможно, но из-за чего эта странная полу-улыбка так и не сходит с моего лица.
– Может, скоро ночевать будешь в своем ресторане, – услышала я голос Жени и вздрогнула так, будто надо мной бахнул гром и сверкнула молния.
Я обернулась.
– Женя, привет. Да день какой-то чумной, – выпалила я скороговоркой, – представляешь, меня до судомойки понизили, – сказал я и тут же пожалела.
Не знаю, почему не сдержалась. Я будто чувствовала себя перед ним виноватой.
– Ну, это закономерно. Я почему-то не удивлен, – и вот она та самая Женина ухмылка.
– Жень, не начинай, пожалуйста, – взмолилась я, не представляя, как справлюсь сейчас с его наставлениями.
– Что не начинать? – он злился, играл желваками и явно собирался высказать все, что у него сейчас было на уме.
Я вся внутренне сжалась. Хотелось закрыть уши руками.
– Ты ведешь себя как дура, Аль, уже доходит до того, что дома не ночуешь.
– Я у Дины была, ты знаешь, мне нужно было, в чем проблема? И следи за языком! – вспылила я.
Он не услышал вопроса.
– Проблема в том, что я уже приезжаю сюда, чтобы тебя поймать, мне оно надо?
– Ты мне скажи, надо оно тебе или нет, – я уже закусила удила и готова была отстаивать себя до конца, чем бы это не закончилось.
– Так, дома поговорим, – он схватил меня за руку, видимо собираясь вести к машине, словно капризного ребенка.
– Отпусти! – я дернула руку, но он так крепко сжал мою кисть, что я вскрикнула, – Жень!
В тот же момент двери ресторана открылись, и вышел Шеф.
– Может, все дело в твоем долбаном кумире? Ты вообще на кухню к нему хочешь попасть или в постель, Аль?
Шеф слышал эти его слова. Я вспыхнула и от обиды, и от злости, и от всего на свете сразу. Со всей дури я выдернула свою руку из его руки, застонав от боли и замахнулась, чтобы отвесить ему пощечину, но он успел перехватить мою руку и завести за спину.
– Молодой человек, вы бы поаккуратнее, – услышала я спокойный, но властный со стальной ноткой голос Шефа.