Женя тут же отпустил меня и обернулся.
– Ну, конечно, кто бы сомневался! – он нервно засмеялся и этот смех был нелепым и вымученным. – Видимо, я немного ошибся да, Аля, – он снова повернулся ко мне, – ты не стремишься в его постель, ты только что из нее, по всей видимости.
– Какой же ты дурак, Женя, уйди пожалуйста, видеть тебя не могу, – уже спокойно произнесла я, видя, что мой жених не может контролировать свои эмоции.
– О! Даже не сомневайся, так я и поступлю, – он снова глянул на Шефа.
Казалось, он собирается кинуться в драку. Но Шеф был почти на голову выше Жени и намного мощнее в плечах, да и в принципе у них была разная весовая категория. И Женя это тоже понимал.
– Да и хрен с вами обоими, – бросил он и толкнув меня плечом двинулся к своей машине.
Я стояла ни жива, ни мертва. Все это было так мерзко. Не знаю, что еще должно произойти, чтобы я окончательно упала в глазах Шефа. Вот теперь еще и это. Меня буквально подташнивало, так было противно, что он стал свидетелем этих разборок. Я чувствовала себя раздавленной. Хотелось поскорее убежать отсюда, но я черт возьми, понятия не имела, куда мне бежать.
Глава 12. Что в твоей голове?
Кажется, в последний раз я так себя чувствовал в прыщавой юности, когда впервые поцеловался. Такой поцелуй – это даже не поцелуй – это взрыв. И ничего невозможно поделать, такая сцена, как случилась у нас с Алиной в подсобке, будет прокручиваться в голове без остановки, все время обрастая многочисленными мельчайшими деталями.
Я шел к себе в кабинет, а в голове билась мысль: «А губы-то у нее сладковатые». И дальше: «Фигура огонь, конечно, грудь налитая, не большая и не маленькая, прям то, что нужно, ее бы повернуть там в подсобке», – черт!
Я тряхнул головой. Но если мысли еще можно было из нее вытрясти, то ее запах – яблоко с черёмухой, от которого едет голова, так просто от себя избавиться не даст. Как и ощущение в ладонях от прикосновения к ее телу.
Нарочно не придумаешь, такую нелепость, как случилась в этой подсобке. Я сидел за столом и чувствовал, что еще немного таких мыслей, и от стояка порвутся штаны.
Потом, когда чуть утихла эта буря, я вспомнил ее мокрые от слез щеки, ее растерянный и злой вид. Как нахохлившийся птенец.
Я знал причину ее слез, и чертыхнувшись, пошел за Алей. Сам не зная, что хочу сказать или услышать. Подвезу ее что ли до дома.
У входа стояла тачка, у тачки какой-то хрен орал на Алю.
Ну и денек у нее сегодня.
Открыв дверь, я услышал, как Алина чуть ли не кричит:
– Отпусти!
Я увидел, как она вырывает руку из руки какого-то парня, морщась от боли.
Первым порывом было дернутся вперед и снести ему кочерыжку. Но я одернул себя, сам не понимая, почему во мне вдруг все забурлило, да так, что я как пацан собрался броситься в драку.
И оказался прав в том, что сдержался. Услышал я нечто интересное.
– Может, все дело в твоем долбаном кумире? Ты вообще на кухню к нему хочешь попасть или в постель, Аль? – разорялся этот тип.
«Алин кумир?» – это уже интересно. У нее кумир – злобный повар Константин Яковлев? Почему не рок-звезда или миллиардер из Форбс? Да что с этой Алей не так?»
По собственническим заявлениям типа сразу стало ясно, что это ее ухажер. А в такие дела лучше не соваться. В любом случае окажешься виноват. Но и бездействовать я не собирался, нужно было ему намекнуть на простое жизненное правило – каждое действие имеет противодействие.
– Молодой человек, вы бы поаккуратнее, – сказал я спокойно и даже не глядя на него.
В этот момент я смотрел на Алину, и мне показалось, что в ее глазах мелькнула искра благодарности. Такой взгляд может получиться только нечаянно – реакция подсознания и оттого по-настоящему честная.
Он нес дальше какую-то пургу. Но я не слушал. Я ждал, когда он закончит, чтобы убедиться – Алине ничего не грозит.
Все это происходило само собой. Я не думал, правильно сейчас поступаю или нет. Правильно ли, что я вообще сейчас здесь стою. И что я на самом деле сейчас делаю.
Парень выговорился и, наконец, свалил восвояси. Алина так и осталась стоять, растерянная и пряча взгляд, словно ей было неловко, что я стал невольным свидетелем их скандала.