– Cranberries – Zombie, – она смотрит на меня с хитрым прищуром и предлагает.
Я невольно расплываюсь в улыбке. Это одна из немногих композиций, которые у меня скачаны в память телефона.
Я тут же запускаю трек и замечаю, как Алина в удивлении дёргает бровью.
Первые же аккорды, и вот я уже пальцами по рулю повторяю ритм. Алина покачивает головой в такт, ее губы беззвучно шепчут первые слова куплета. Я немного прибавляю звук, она улыбается и одобрительно мне кивает. В голове проскакивает мысль, которую мне хочется тут же прогнать, мысль из-за которой у меня появляется холодок в солнечном сплетении, а ладошки на руле, вдруг, слегка потеют: «Что еще сделать, чтобы ты вот так улыбнулась?».
Мы переглядываемся, отмечаем, что оба чуть ли не пританцовываем – пальцами, ногами, головами, и оба повторяем за певицей. И тут же хохочем.
И вот начинается припев, как Алина, нисколько уже не стесняясь, завопила чуть ли не в одной тональности с вокалисткой:
– In your head, in your head!
И как здесь было сдержаться?
– Zombie, zombie, zombie, – зафальшивил я, вторя ей.
Алина выпучила на меня удивленные глаза и заорала еще сильнее, тряся головой:
– What’s in your head, in your head!
– Zombie, zombie, zombie, – поддержал я ее и машинально утопил педаль газа в пол.
Машина рванула, рявкнув двигателем. Алина восторженно вскрикнула, и мы понеслись через расцвеченную в облепиховый цвет уличными фонарями Московскую ночь.
Песня закончилась, я приглушил звук и сбросил скорость.
– А вы, Шеф, полны сюрпризов, – подколола меня Алина.
– А тебе с твоим голосом карьеру певицы нужно делать, особенно учитывая…
Я хотел добавить – с твоей-то внешностью, но оборвал себя, заметив, что Алина втянула голову в плечи, будто защищаясь, поджала губы и сложила руки на груди, будто я болтнул что-то неуместное.
– У меня уже есть план на карьеру, – бросила она с вызовом и глянула на меня вздернув подбородок.
Я судорожно соображал, как разрядить обстановку и не нашел ничего лучше, чем спросить:
– Ты правда так хочешь попасть ко мне на кухню? Этот нервный парень у ресторана, сказал, что я твой кумир, что он имел в виду?
– Ага, – дернула плечами Алина, – были кумиром, пока я не услышала, как вы поете.
Мы оба прыснули смехом. Я с облегчением выдохнул.
– Так куда мы все-таки едем? – спросил я.
– Ой! – Алина всплеснула руками.
Жест был такой наивный, почти детский, это обезоруживало.
– Тебе вообще есть куда ехать?
– Да, конечно, – ответила она тут же, но мне в это не особо верилось, учитывая интонацию, с какой она это сказала – будто в этот же момент соображая, куда податься.
Она назвала адрес, я вбил его в навигатор. Когда-то я хорошо знал дороги Москвы, но слишком долго здесь не был и вряд ли бы сам нашел дорогу.
Я остановил машину во дворе дома в спальном районе. Снова тронулся, зачем-то пытаясь найти место, где удобнее припарковаться, хотя Алина могла выйти прямо здесь. Я сам себе не готов был признаться в том, что просто хочу, чтобы она еще немного побыла со мной.
Я ткнулся туда, ткнулся сюда и, поняв, что это уже выглядит нелепо, остановился.
Алина попыталась отстегнуть ремень безопасности, но тут же ойкнула и отдернула руку.
– Что случилось?
– Ноготь сломала, ничего страшного.
Я отстегнул ее ремень, коснувшись тыльной стороной ладони бедра. Сам не знаю, специально я это сделал или нет. Она глянула на меня и по глазам я сразу понял, что это прикосновение не ускользнуло от нее.
Чтобы крепление ремня не хлестануло ее, я придерживал его, пока он не исчез в доводчике, чувствуя рукой тепло ее груди. Пульс заколотился в висках, мне показалось, что она на мгновение задержала дыхание. Снова смотрит на меня. Все происходит быстро, но в то же время каждая деталь врезается в память. Игра взглядов, которую ни разгадать, ни осознать, но эта игра такая томительная, и тягучая, хочется, чтобы она не прекращалась.
Мне хочется сказать: «Давай прокатимся еще», – но я не говорю ничего. Смотрю только как она выбирается из машины. Дверь захлопывается, Алина наклонятся, заглядывает в боковое окно, а я, как перевозбужденный юнец смотрю на ее грудь, которую ничего не скрывает, когда она вот так наклоняется.
Она замечает мой взгляд, и тут же краска бросается ей в лицо.
– Спасибо, что подвезли, – она торопиться прочь, не дождавшись никакого ответа.
Я поднимаю боковое стекло, но уехать не тороплюсь. Я смотрю ей вслед, пока она идет к подъезду: «Что в твоей голове, в твоей голове?», – шепчу я по-русски строчку из песни, которую мы с ней слушали недавно и снова врубаю этот трек на всю возможную громкость. Алина поднимается по ступеням.