Он смотрел, прищурившись, будто пытался понять меня. Снова. И снова он будто изучал меня. А у меня так глупо билось сердце. И горели щеки, о боже, он, наверное, видит, как я покраснела.
Я уткнулась в раковину, делая вид, что мне срочно нужно что-то там помыть, но снова бросила взгляд на Шефа. И он в тот же момент снова глянул на меня. Я заметила, как дернулся уголок его губ, а взгляд стал мягче, будто он на мгновение забыл об Артёме. Краткие, необъяснимые мгновения, которые невозможно расшифровать, но от которых сердце уже билось как сумасшедшее. Я поспешила отвернуться, опасаясь, что не смогу удержаться от слишком откровенной улыбки.
– Видишь?! – рявкнул Шеф и поднес разделочную доску к самому носу Артёма.
Тот кивнул. Шеф вернулся на раздачу и снова оттуда понеслись почти армейские команды.
К вечеру я окончательно вымоталась. Я уже смотреть не могла на все эту бесконечно поступающую ко мне грязную посуду. Ладошки от воды разбухли, стали похожи на две розовые лепёшки. Но впереди меня еще ждала ночная смена.
Я сама выпросила её у сменщицы. Ночевать мне сегодня было негде после того, как мой бывший жених выставил меня из квартиры. Конечно, можно было пойти к Дине, но я не хотела злоупотреблять ее гостеприимством. Оставила только у нее свои шмотки.
Я ждала первую зарплату, чтобы снять себе какой-нибудь угол, плевать уже какой, хоть койко-место, а пока, собиралась выживать с помощью ресторана.
Если честно, с момента, как я устроилась сюда, все летело в тар-тарары. Отношения с еще недавним женихом, а нынче – уже бывшим, жилье, которого у меня нет и страшно подумать, что вообще с этим делать дальше. Мечта стала еще дальше, чем была ранее. Могла бы устроится в средний ресторанчик, шла бы спокойно по карьерной лестнице. Но вот я – судомойка, а Шеф выкручивает мне мозг своим непонятным поведением.
Спросите меня, как пройти в ад, я с радостью подскажу вам дорогу.
Работы ночью было меньше. Артёма, которого я про себя уже величала «косаткой» за его косяки, Шеф определил в ночную смену заготовщиком. Когда узнала это, сердце мое замерло в надежде – вакантное место повара в основной команде Шефа снова было свободно.
Ночью работы намного меньше, и я осмелилась войти на кухню, чтобы поближе посмотреть, как работают заготовщики.
И, конечно, на меня тут же оскалился Артём:
– Твоё место там, – он показал на окошко для приема посуды.
– Слушай, тебе жалко, что ли? – осадил его бригадир ночной смены и обратился ко мне. – Ты же Аля, да?
– Угу, – я кивнула в ответ.
– Хочешь вкусненького чего-нибудь?
Я не стала отказываться. Парень, заступившийся за меня, оказался очень приятным. Рыжий, голубоглазый, лицо усыпано солнечными веснушками. Немного полный, но очень гармоничный даже в этой полноте. И, что было для меня очень важно сейчас – искренний и добрый.
– А что именно? – спросил меня Паша, – хочешь могу из меню что-нибудь сообразить?
– Я такое не ем, – ляпнула я и тут же добавила, – в смысле, все это прекрасно, конечно, но я домашнее люблю на самом деле.
– Ты прям, как повар, – улыбнулся Паша, – повара тоже любят поесть максимально простое, я вообще дома готовить не могу.
– Картошечку, пюрешку с котлеткой вот было бы в самый раз, – я буквально облизнулась в предвкушении котлетки.
– Да уж, будут тебе тут котлетку делать, еще нос воротит, – пробурчал Артём.
– Один момент! Котлетосы с пюре один раз даме! – Паша зашуршал по кухне.
Я уперла руки в боки и подошла к Артёму. Просто у меня кончилось на нем терпение. И должен хоть кто-то отвечать за свое хамство в конце-то концов.
– Слушай, а ты чего такая жопа, я понять не могу? У тебя ко мне какие-то особые пртенезии?
Он опешил от моего нападения и не сообразил, что ответить. Ну раз так, я продолжу свое наступление. Зря что ли начинала.
– Кстати, ты опять делаешь неправильно. У тебя это уже хроническое. Хронический хреновая нарезка, – я показала на разделочную доску. – Слишком мелкая нарезка, когда все это дело перед подачей сбрызнется соусом, пока официант несет, потеряется форма и выглядеть блюдо будет не так, как задумано. Режь крупнее!
– Че-е-г-о-о-о? – протянул Артём, не выдержав вмешательства, – судомойка меня еще не учила.
– Дай нож.
– Облезешь.
– Паш, дай нож, – попросила я.
Тот уже и сам увлекся нашей перепалкой и тут же дал мне свой нож. Я почувствовала приятную тяжесть качественного японского ножа в руке, вильнула бедрами, отодвигая в сторону субтильного Артёма, и в три движения сделала правильную нарезку.