– Учись, салага, – подмигнула я Артёму, и тот ажно позеленел от злости.
– Свали на мойку, а? – огрызнулся он.
– Я бы на месте Шефа поменял вас местами, – Паша заржал, как конь, глядя, как Артём из зеленого становится пунцовым.
И в тот же момент на кухню вошел Шеф. Все тут же рассыпались по углам, я юркнула к выходу из кухни.
– Стоять! – буркнул Шеф.
Я замерла на месте, в солнечном сплетение похолодело: «Ну, давай, переведи меня в уборщицы теперь», – подумала я.
– И что это было? – он показал на разделочную доску с моими художествами и затем куда-то на потолок.
Я глянула туда, на меня смотрел объектив камеры наблюдения.
«Черт», – выругалась я про себя.
– Я сделаю вид, что не заметил, как ты в спецовке судомойки приближаешься к продуктам, но увижу еще раз – вылетишь.
Я молчала, старалась не смотреть ему в глаза и только хлопала ресницами.
Артём стоял за спиной Шефа и лыбился во всю свою противную рожу, но вскоре ему суждено было опечалиться.
Шеф внимательнее посмотрел на мою нарезку.
– Не так, как я делаю, но…
– Так красивее будет, – перебила я его и тут же втянула голову в плечи, не представляя во что выльется его очередное недовольство мною.
– Может быть, может быть… – многозначительно произнес Шеф и добавил, – Паш, дай ей китель, фартук и на голову что-нибудь.
– Минуту, Шеф! – Паша рванул из кухни и вскоре появился со всем необходимым.
Я ушла на мойку, скинула верх спецовки, надела белоснежный поварской китель и тут же почувствовала такое внутреннее умиротворение, будто вернулась домой после тысячелетнего путешествия. На голову я повязала бандану с черепами, видимо, Паша отдал свою запасную, и вернулась на кухню
Шеф удовлетворенно кивнул, осмотрев меня с головы до ног.
– Давай еще раз, покажи нарезку. И сразу на шесть блюд.
Я мигом посчитала в уме граммовку, и через две минуты все было готово.
Паша выглядывал из-за спины Шефа и, кажется, был очень мною доволен. Шеф хмурился. «Ну, скажи еще, что плохо, скотина хмурая», – подумала я.
– А еще, я в этом блюде заменила бы лимонную заправку на земляничную, аргентинскую креветку на дальневосточную, а икру форели на икру нерки, – выпалила я и зажмурилась, словно сделала самую крупную ставку в своей жизни.
Я видела, как брови Шефа поползли на лоб. Мне хотелось придержать их ему рукой, чтобы они не уползли еще дальше, не соскочили с макушки и не сказали ему – «Adios!».
– Я за это блюду звезду Мишлен получил во Франции, и ты мне говоришь, что я не знаю, как будет лучше?
– Так-то Франция, они там до девятнадцатого века вообще не мылись, чего с них взять?
– Так! – Шеф отмахнулся от меня как от назойливой мухи.
– И вообще, это не равиоли должны быть, а вареники! – я пошла ва-банк.
– Да это чушь какая-то! – рассвирепел Шеф.
– Зе-мля-ни-ка… – пробурчала я, делая шаг назад.
Шеф в ярости стал доставать ингредиенты и швырять на стол.
– Хорошо, Алина Клюковкина, – он навис надо мной, – если это окажется невкусно, а оно обязательно окажется, я не только уволю тебя к чертям, но сделаю так, что на работу поваром в Москве ты больше не устроишься. Но если ты сейчас скажешь, что сказала какую-то чушь, вернешься на мойку.
– Чушь – это использовать дурацкую аргентинскую креветку вместо прекрасной дальневосточной! – бросила я, уже понимая, что все – пан или пропал.
Брови Шефа вернулись с затылка, где застряли в прошлый раз, проползли по макушке, вернулись на место, но теперь у него пошел дым из ушей.
– Немыслимо! – он вооружился ножом.
Я схватила со стола Пашин нож и смело встала рядом с Шефом. Он смотрел на меня сверху вниз. Я глядела на него снизу вверх. Я не дрогнула, я выдержала его взгляд. Пальцы на руках немного подрагивали, он смотрел слишком пристально, и в этом взгляде я не видела прежнего раздражения и недовольства. В этих черных глазах блестел странный непонятный для меня огонек, но от него мне становилось одновременно и волнительно, и уютно.
Я на мгновение забыла, что вообще происходит, утонув в этих глазах.
– Вареники, говоришь? – спросил Шеф.
Я перевела взгляд на его губы и больше не услышала, а прочитала это по ним.
Я быстренько облизнула свои пересохшие от волнения губы и подытожила:
– Да, Шеф!
Глава 15. Дрёма
Новенький косячил. Косячил жутко. Я смотрел на монитор у себя в кабинете, наблюдая, что творится на кухне, через установленную там камеру, и мне попросту было жалко продукты, над которыми он издевался. Да, я предпочитаю учить сам, мне проще научить, чем переучить, но я прекрасно знаю, сколько времени уйдет на этого Артёма и раздумываю, а стоит ли на него это время тратить. Если увижу хоть какой-то проблеск таланта – значит стоит.