– Я приношу свои извинения. Что я могу для вас сделать, чтобы исправить ситуацию?
– Научиться готовить? – то ли спросила, то ли предложила я и машинально вжала голову в плечи, уже понимая, что перешла все возможные границы.
Из-за спины Шефа выглянула Дина. У нее были страшные глаза чуть ли не во все лицо и в них читалось очевидное: «Тебе конец, Клюковкина! Если он сейчас не прибьет тебя, это сделаю я – твоя Динь-Динь – тебе капздынь!».
– Что ж, я приложу для этого все усилия, – Шеф справился с эмоциями, и на губах его мелькнула зловещая ухмылка.
Я встала из-за стола и, стараясь унять дрожь в коленях, двинулась было к выходу. В моих планах было пересечь зал исполненной достоинства и холодности, но не успев и шагу ступить от своего стола, запнулась о ножку стула и полетела носом в пол.
Шеф подхватил меня за талию.
«Какие горячие у него ладони», – подумала я.
По телу пробежал электрический ток от его прикосновения. Он буквально прижал меня к себе, не дав упасть. Сердце вообще нафиг спряталось в одну из пяток и больше не собиралось разгонять по венам кровь. Краска бросилась мне в лицо, дыхание перехватило, я чувствовала его руки, его тело и запах этого тела.
Я снова примагнитилась к его глазам. Впрочем, как и он к моим.
Он тяжело дышал. И у меня сбилось дыхание.
Зал, люди исчезли.
Я посмотрела на его губы. Он на мои.
Кто-то ахнул, кто-то где-то засмеялся, момент рассеялся, и я хотела одного – только бы поскорее отсюда убраться. Но он не отпускал.
– Завтра приходишь сюда в качестве официантки, это не обсуждается, – зло шепнул мне на ухо шеф.
Все это произошло в одно мгновение, но, мне казалось, что прошла целая вечность.
– Я провожу вас, – Дина ослепительно улыбнулась и повела меня под локоть к выходу.
– Клюковкина! – обрушилась она на меня, когда мы оказались на улице. – Ты в своем уме вообще? Научись готовить? Ты вообще понимаешь, что ты теперь во всех черных списках, в каких только можно? Хочешь до конца жизни крутить шаурму где-нибудь в подворотне?!
– Не звени, Динь-Динь, – после этой эмоциональной встряски я была на нуле, ничего не соображала и ничего не чувствовала. Спина все еще хранила жар его ладоней, меня окутывал его запах, я бы хотела еще немного побыть в этом состоянии, которому не могла дать названия.
Дина не поняла моего состояния, с сочувствием посмотрела на меня и попробовала успокоить:
– Ладно, Алечка, образумится все.
– Конечно, образумится, – кивнула я, достала из сумочки телефон и вызвала через приложение такси.
– Я побегу, – будто виня себя за то, что оставляет меня, сказала Дина.
– Да, Дина, тебе работать нужно, я справлюсь.
Подъехало такси и я, глядя в вечернее небо, непонятно кому сказала: «Спасибо», – благодаря, видимо, провидение, что не пришлось долго ждать.
Я вышла из машины и глянула с замиранием сердца на окна квартиры. Свет горел. Значит, Женя не ушел, как обещал. Мне стало немного легче. Сейчас больше всего мне не хотелось оставаться одной. Хотелось совсем по девчачьи положить голову на грудь, поплакать, пожаловаться и услышать слова утешения. Мне хотелось верить, что Женя на это способен.
Я повернула ключ в замке и вошла в квартиру. Женя вышел из комнаты и снова замер в дверях так же, как когда я уходила. Он сложил руки на груди и пристально смотрел на меня, не замечая моего растрепанного состояния.
Я закрыла дверь, оперлась на нее спиной, не в силах даже разуться.
– Прости меня, Жень. Я знаю, что поступила нечестно. Знаю, что мы договаривались, что сегодня важный для нас с тобой вечер, я все помню. Лучше бы, и правда, я поехала знакомиться с твоими родителями. Простишь? – я глянула на него с надеждой. – Мне очень было нужно попробовать. Я не могла поступить иначе.
– Могла. Ну, что устроилась к шефу? – спросил Женя, как мне показалось с каким-то злорадством.
– Я рада, что ты не ушел, – увильнула я от вопроса.
– Так что?
– Нет.
– Не удивительно, – фыркнул мой жених.