В принципе, это никогда не было особой проблемой. До тех пор, пока восемь лет назад, когда я еще ничего из себя не представлял, от меня не ушла Катя. Я так долго избавлялся от ее запахов в квартире, чтобы ничто о ней напоминало, что дошел до исступления.
Пришлось ободрать пол и стены до бетона, чтобы после ремонта я мог нормально существовать в этом жилище. И дело было не только в том, что я любил её так, что эта любовь была больше похожа на помешательство, не только в том, что она ушла, а в том, как она ушла и, что при этом сказала:
– Яковлев, я не могу жить с человеком, который вообще из себя ничего не представляет и не собираюсь влачить свое существование в нищете, я попросту не верю в такие отношения, ты уж прости.
Любовь? Ага, расскажите мне про любовь, а я скажу сколько она примерно стоит, какая у нее арендная плата и какие ежемесячные проценты.
Поэтому я и вожусь с новичками. Я одержим дать дорогу тем, кто в начале пути. Я одержим тем, чтобы увидеть потенциал, который еще не проявил себя в полной мере. Чтобы хотя бы кто-то знал, что если у тебя есть талант – его видят.
Даже, «если ты ничего пока из себя не представляешь».
Сука меркантильная.
Я плеснул в стакан виски на два пальца и развалился в кресле. Сегодня избавиться от воспоминаний уже не получится и лучше мне от них и не бежать: изжить их из себя, избыть, чтобы завтра вернуться в свое привычное состояние.
Я пытался отследить механизм, который меня так зафлешбэчил, и это точно были не запахи. Девица, Аля, пытавшаяся устроиться ко мне поваром, не пользовалась похожим на Катин парфюмом, да и сама пахла совсем иначе. Что-то очень свежее, весеннее, словно купаж из ранних запахов цветущей яблони и черемухи.
Да и внешне тоже ничего общего с Катей. У Кати была точеная восточная красота, карие, немного раскосые глаза и темные волосы, бронзовая кожа.
Эта же сумасшедшая, можно сказать, противоположность Кате – блондинка с запутавшимся в волосах золотым блеском, большущими голубыми глазами и, очень живым лицом, на котором отражаются все эмоции.
Между ней и Катей была такая же разница как между десертом и морепродуктами. Проблема была только в том, что и этот десерт, и морепродукты, если уж продолжать сравнение – шедевры высокой кухни – красивые женщины, из тех, чья красота дорого оплачивается.
И в прошлое меня выкинула моя реакция на ее появление в кабинете: я позволил себе задержать на ней взгляд больше двух секунд, я смотрел ей вслед, я почувствовал, как гулко застучало сердце. Все это я уже когда-то испытывал и ни к чему хорошему это не привело.
Мне не нужно объяснять, что у красоты, как и у любви тоже есть цена. Я прекрасно знаю, как устроены вот такие женщины, чего они ждут от жизни и кем себя в этой жизни видят.
Либо все сведется к фразе – «я не хочу жить с человеком, который ничего из себя не представляет».
Либо я стану тем человеком, к которому такая присосется только потому, что убежала от того, кто из себя ничего не представляет.
Ну, а поверить в то, что настолько красивая женщина может появиться на моей кухне только для того, чтобы и вправду научиться кулинарному искусству, было попросту невозможно. Хорошо устроиться в жизни? Попытаться залезть в душу? Охотно верю.
Да и вообще не место женщине на моей кухне. Я должен быть уверен в своей команде, я должен знать, что могу положиться людей, которые со мной работают, а как можно положиться на женщину? Они ненадежны, они ветрены, они себе на уме, хрен разберешь, чего они на самом деле хотят.
Они не могут быть до конца преданы делу.
Они либо преданы любви к мужчине, либо любви к ребенку.
У них всегда какие-то далеко идущие планы и свои индивидуальные цели.
Ну, и главное. Я не верю ни единому их слову.
Стакан опустел, я по-прежнему сидел в кресле и все спрашивал себя, а зачем ты, Костя ей сказал, что ждешь ее в качестве официантки? Что это было? Дал от ворот поворот, но все равно оставил дверь приоткрытой.