— Ты рисуешь все черными красками, папа! — запротестовала Ирен.
— Нет, просто говорю как есть, девочка моя. Время пришло.
— Мы очень за тебя беспокоимся.
— Ты ведь упал не так давно, — вставила Анна.
— Как мило с вашей стороны!
— Что было бы, если бы Пру тебя не нашла?
— Да Боже ты мой, я случайно упал как раз перед ее приходом! Если б она не притащилась, без труда поднялся бы сам.
— Пру говорит совсем другое.
— Пру почти так же стара, как и я, и далеко не так умна. Глупо всерьез верить ее россказням.
— Ты не молодеешь, папа, — сказал Эндрю. — Рано или поздно тебе придется подумать о том, чтобы переехать в более удобное место.
— Предпочту, чтоб это случилось поздно.
— Мы бы решили точно так же, — согласилась Ирен, — если бы не предложение Тантриса. Оно прозвучало. И мы не можем просто его игнорировать.
— Почему бы это, хотел бы я знать?
— Есть одна причина, которая не имеет ничего общего с деньгами, — заявил Ник, чувствуя, что пришло его время.
— Какая же? — Отец вперил в него пристальный взгляд.
— Витраж Суда. Ты сам сказал, что мифы нужны не меньше, чем реальность. А тут и миф, и реальность — все вместе. Историческая загадка. Произведение искусства. Археологическая реликвия. Это же твой хлеб, папа. Ты должен рваться возглавить поиски, а не тормозить их. Я тебя не понимаю. Поверить не могу, что чувства взяли верх над твоим научным умом. Ты же всегда осуждал это в других, помнишь?
Майкл выпятил нижнюю губу, с полминуты в напряженной тишине смотрел на Ника, а после проворчал:
— Только не в сложившихся обстоятельствах.
— А что особенного в нынешних обстоятельствах?
— Подумай сам, мой мальчик. Я и помыслить не могу о том, чтобы разнести на кусочки родное жилище — где, между прочим, скончалась ваша мать — по первому слову безграмотной девчонки…
— О Господи, папа! — вмешалась Анна. — Надеюсь, дело не в том, что тебя обскакала женщина?
— А что, мисс Хартли недостаточно квалифицирована? — безмятежно осведомился Бэзил.
— Она не идет ни в какое сравнение со мной, если хочешь знать. Рядом не стояла.
— Письмо Бодена — ниточка между Треннором и витражом из Сент-Неота, — продолжал Ник. — Выводы мисс Хартли вполне логичны. Или тебе не нравится, как она интерпретирует данные?
— А ты их видел, эти данные, сынок?
— Ну… нет. Однако…
— Вот именно. Вы верите ей на слово. Все до единого, потому что вам так удобно. А в этой игре нельзя верить ничему, кроме первоисточников. И даже им — не всегда. Таков мой девиз.
— Я уверен, Элспет будет счастлива показать тебе письмо.
— Может быть. Но почему оно не всплыло раньше? Вот что мне хотелось бы знать.
— Так спроси у нее.
— Спрашивал. Никто до поры до времени не замечал его в архиве, который разбирала мисс Хартли. Ее ответ.
— А ты не веришь?
Майкл опустил глаза, его твердость чуть поколебалась.
— Я такого не говорил.
Ирен вздохнула.
— Тогда что ты говоришь, папа? — спросила она.
Казалось, вопрос дал старику необходимую передышку. Он взял было трубку, покрутил, положил обратно и наконец ответил:
— Что перед вами — единственный беспристрастный судья, который может решить, что для нас будет лучше.
— Мы пристрастны, — уточнила Анна, — а ты нет?
— Я могу на время забыть свои пристрастия, Анна.
— А мы не можем?
— Видимо, нет.
— Смешно! И чересчур… самоуверенно.
— Самоуверенно? Как посмотреть. Если вам нравится думать, что я выжил из ума, — пожалуйста. В моем возрасте это не грех.
— Что? — Анна спрятала лицо в ладони.
— Я не продам Треннор неизвестному миллионеру, чтобы поддержать идиотскую затею с витражами или спасти своих детей от финансовых трудностей, в которые они влипли по собственной дурости. Разговор окончен.