— Бедный папа…
— И не говори. В нашем возрасте стоит один раз споткнуться, а спотыкаешься-то все чаще и чаще. Ведь он уже падал не так давно. Еще тогда надо было задуматься.
— Отец никогда не любил осторожничать.
— Это уж точно. — Пру поставила стакан и задумчиво посмотрела в него. — В последнее время он подружился с выпивкой, еще и это помогло.
— Догадываюсь.
— Наверное, потому и в погреб пошел. Соображал он в хорошем вине.
— Рядом с ним не было бутылки?
— Что? — нахмурилась Пру.
— Смотри: если отец спустился в погреб за вином, он должен был держать бутылку, когда упал, так? Она бы, наверное, разбилась от удара.
— Не было там разбитых бутылок.
— Точно?
— Точно.
— Ты уверена?
— Полностью. А это что, так важно?
— Да нет, не думаю, — соврал Ник, размышляя о том, насколько это важно на самом деле.
— Знаешь, Николас, проблема выпивки меня, конечно, не касается, но если ты позволишь мне сказать…
— Разумеется.
— Это не мое дело, понятно…
— Я буду только рад услышать, что ты думаешь.
— В последнее время он стал больше пить. Намного больше.
— Серьезно?
— Серьезней не бывает. Уж я-то знаю. Думаешь, он сам убирал пустые бутылки?
— Думаю, нет, — ухмыльнулся Ник.
— Я решила — это из-за разговоров о продаже дома.
— А, выходит, ты тоже об этом знаешь?
— Пришлось узнать. Вышло так, что я как раз была в Тренноре, когда мисс Хартли приезжала и все это началось. Конечно, я не слышала, о чем они там говорили. У меня своих дел полно. Но отец твой мне после рассказал. Прямо все так и выложил. Сказал, что я имею право знать, потому что, если дом купят, я потеряю работу.
— Послушай, Пру, мы что-нибудь…
— Ой, только не беспокойся обо мне, Николас. Если кто-то предлагает за дом хорошую цену — а судя по тому, что мне говорила твоя сестра, цена более чем хорошая, — соглашайтесь не раздумывая. Мне самое время на отдых. А вот почему твой отец заупрямился — понять не могу. Наверное, не верил этой мисс Хартли, так мне кажется. И догадываюсь почему. Она была какая-то странная.
— Странная?
— Например, тебя упоминала.
— Меня?
— Ну да, когда приезжала в Треннор.
— Конкретно меня?
— Тебя, тебя. Когда прощалась. Я слышала, как они говорили у двери на кухню. Мисс Хартли спросила: «Вы отец Николаса Палеолога?», — будто твоя знакомая.
— Она мне не знакомая.
— Я так и поняла. Потому что, когда Майкл сказал, что да, отец, и спросил, знает ли она тебя, мисс Хартли ответила: «Нет, просто слышала кое-что». Странная, очень странная.
— А что папа?
— Спросил, чего это она тобой интересуется, а она в ответ: «Не важно» — и тут же умчалась. Хотя сейчас мне кажется, что и не было в этом ничего особенного.
— Наверное, нет, — еще раз соврал Ник. Особенное было. Еще как было.
Ник остановился перекусить в Каргрине, в прибрежном пабе «Испанец». Ему было о чем подумать. Мерзопакостная погода распугала большинство завсегдатаев, Ник оказался почти что в одиночестве. Уселся у огня, слушая, как стучит в окна дождь, и пытаясь понять, что же происходит. Как узнала о нем Элспет Хартли? Потому что он совершенно точно никогда о ней не слышал. В единственное объяснение, которое приходило в голову, верить не хотелось. А единственный способ узнать, можно ли в него не верить…
Ник подскочил от неожиданного звонка мобильника. Еще неожиданнее оказалось то, что он услышал, когда выудил телефон из кармана и нажал кнопку.
— Алло.
— Ник? Это Элспет Хартли.
— Элспет? — У Ника екнуло сердце. — Добрый день.
— Я только что говорила с Ирен. Мне очень жаль вашего отца. Вы, наверное, никак в себя не придете.
— Да, к сожалению.
— Прими мои соболезнования.
Слова показались Нику слегка старомодными, в душе шевельнулось подозрение — не выразила ли Элспет соболезнования дважды, причем первый раз — анонимно.
— Спасибо.
— У тебя есть время поговорить?
— Есть.
— Хорошо. Я звонила Ирен, чтобы узнать, не удалось ли вам за выходные переубедить отца. Конечно, я не ожидала… не знаю, как сказать. Все это просто ужасно.