— Ну, не совсем… — замялся Эндрю.
— Но почти, — закончил за него Бэзил.
Том иронически присвистнул.
— Могу поспорить, дед страшно взбесился.
— Сначала — да, — нехотя признал Эндрю.
— А что за человек?
— Да какая разница?
— Просто интересно.
— Его фамилия Тантрис, — подала голос Ирен. — Вот в принципе и все, что мы…
— Тантрис?! — вытаращился на тетю Том.
— Да. Как я сказала…
— Нет, серьезно?!
— А что тут такого? — засмеялась Анна. — В конце концов, Палеолог — тоже редкое имя.
— Да… но… — Том будто пытался ухватить какие-то простые слова, которые все ускользали из головы. — Да нет, не могут его звать Тантрисом!
— И все-таки зовут, — ответила Ирен.
— Вы разыграть меня решили, что ли?
— А что тебя удивило, Том? — осведомился Ник. — Чем тебе не нравится фамилия Тантрис?
— Вы что, правда не знаете?
— Очевидно, нет, — сказал Бэзил.
Том переводил взгляд с одного на другого, будто не веря глазам. Потом сказал:
— Я только сбегаю достану кое-что из сумки. Дай мне ключи от машины, пап.
Эндрю озадаченно вытащил из кармана ключи и протянул сыну. Тот выбежал из комнаты, родственники озадаченно переглянулись.
— Свихнулся, — пробормотала Лора.
— Не говори, — поддержала ее Анна. — Что это с ним? — спросила она у Эндрю.
— Понятия не имею, — пожал плечами тот.
— Просто какое-то недоразумение, — предположила Ирен.
— Что для нашей семьи в порядке вещей, — заметил Бэзил.
— Замолчи, — нахмурилась Анна.
— Свихнулся, — повторила Лора.
— Не волнуйтесь, — ободряюще улыбнулся Эндрю. — Сейчас все узнаем.
Через несколько минут Том вернулся, держа в руках книгу в бумажной обложке. Рухнул в кресло и поднял ее перед собой, показывая всем сразу. Издательство «Пингвин», серия «Классика», «Роман о Тристане» Беруля.
— Дед прислал мне это пару недель назад с припиской: «Прочитай непременно». И все. Я решил, что это одна из его шуточек. Только что тут смешного… — Том недоуменно пожал плечами.
— Ты мне об этом не рассказывал, — заметил Эндрю.
— В голову не пришло, тем более это такая мелочь по сравнению с тем, что не рассказал мне ты.
— Я хотя бы собирался.
— И что там важного в книге, Том? — прервал начинающуюся ссору Ник.
— Надеюсь, все в курсе истории несчастных влюбленных — Тристана и Изольды?
— Напомни, — попросила Ирен.
— Легко. Я просмотрел книгу в поезде, главным образом для того, чтобы понять, зачем дед мне ее прислал. Беруль — поэт, живший в двенадцатом веке. Его версия легенды — самая старая из дошедших до нас. Согласно ей, Тристан был племянником Марка, короля Корнуолла…
— Чей двор располагался в Тинтагеле, — перебил Бэзил.
— Да. Думаю, дело именно в этом. Дед любил рассказывать мне легенды, связанные с замком, где он копал в тридцатых.
— И при этом всю жизнь их высмеивал, — вставил Ник.
— Может, уже объяснишь, в чем дело, Том? — вздохнула Ирен.
— Я и пытаюсь. Дело не в самой легенде, я только что понял. Изольда — дочь короля Ирландии. Тристан убил ее дядю в честном поединке, но был ранен. Рана не заживала, и Тристан поплыл куда глаза глядят в лодке без парусов и весел, надеясь, что Бог вынесет лодку туда, где смогут его вылечить. Его прибило к ирландскому берегу, он явился ко двору под видом менестреля, и Изольда вылечила его рану. Исцеленный Тристан вернулся в Корнуолл. Они с Изольдой полюбили друг друга позже, когда Изольда под охраной Тристана отправилась в путешествие, чтобы стать женой короля Марка. Мать дала ей любовное зелье, чтобы она выпила его вместе с Марком в день свадьбы. Но Изольда приняла напиток за вино и разделила его с Тристаном. Тут и развертывается основная история несчастной любви. Но еще раньше, когда Тристан впервые встречает Изольду, он использует вымышленное имя, чтобы в нем не опознали убийцу ее дяди. Выдуманное имя — анаграмма настоящего. Он называет себя…
— Тантрис, — мягко закончил Бэзил.
— Что?! — Ирен метнула взгляд в сторону брата.
— Тантрис, — повторил тот. — Ну разумеется. Два слога просто переставлены местами. Я обязан был догадаться.
— Вот именно, — кивнул Том. — Тристан назвался Тантрисом, когда захотел скрыть свое истинное имя.
— Погодите, погодите, — заволновался Эндрю. — Вы что же, хотите сказать…
— Что никакого Тантриса нет.
Последние слова произнес Ник, на ходу осознавая, что догадался об этом уже давно и рассказ Тома лишь заставил его признать очевидное.