— Ну?
— Думаю, здесь нас никто не подслушает. Ты выключил телефон?
— Что ты затеял, Бэзил?
— Ничего тайного, уверяю тебя. Иначе я просто сел бы в другой поезд.
— Тогда почему ты ходишь вокруг да около?
— Потому что Ирен велела тебя беречь. Она не сказала впрямую: «Обращайся с Ником как с фарфоровой вазой», но имела в виду именно это. Что касается Венеции — я всегда интересовался историей Византии и давно хотел заняться изучением сокровищ, которые венецианцы награбили во время Четвертого крестового похода. А…
— Димитрий Палеолог, — чуть слышно пробормотал Ник, но Бэзилу хватило и этого, чтобы прервать свои излияния.
— Ага! — ухмыльнулся он. — Выходит, не так-то плохо у тебя с памятью, а, Ник?
— Что ты хочешь там выяснить?
— Для начала — адресную систему Венеции. Дома там нумеруются по районам, и, где они располагаются на самом деле, не догадаешься. Сан-Поло, 3510, может находиться где угодно в пределах Сан-Поло, одного из шести районов города. К счастью, существуют справочники, к примеру, «Индикаторе анаграфико», который…
— Зачем тебе в Венецию?
— Долгая история. Сначала ты мне кое-что расскажи.
— О чем?
— О твоей поездке. Что ты забыл в Шотландии?
— Ты же знаешь. Я должен рассказать Тому об отце подробнее, чем это у меня вышло на похоронах Эндрю.
— А еще одна причина? Настоящая?
— Это и есть настоящая.
— Правда? И никаких карт в рукаве?
— К чему ты клонишь?
— К тому, что пора выложить их на стол. Ты смотрел кассету, Ник. Я тоже. И запись голоса ты слушал. Так же как и я. Ирен и Анна не желают дразнить гусей, но, боюсь, настанет тот день, когда гусь кинется щипать их за лодыжки. Прости за метафоры, надеюсь, ты понял, о чем я.
— Не уверен.
— Тогда давай напрямую. Я отобрал кое-что из отцовских вещей на раздачу — книги, одежда, безделушки. Не бойся — еще ничего не отдали. Ирен и Анна решили, что будет только справедливо поручить это мне, так как у меня полно свободного времени. Тебе они ничего не рассказывали, чтобы не тревожить, так что с удовольствием расскажу сам. Особенно о том, — Бэзил понизил голос — что я обнаружил в погребе, под полом.
Ник молча смотрел на спинку сиденья напротив. А что было говорить?
— Я все уложил как было. Если залить бетоном и закрасить — что мы и сделаем перед продажей дома, — никто ничего не заметит. Поскольку я видел запись, я не гадал долго, что находилось в этом… тайнике до того, как вы с Эндрю на него наткнулись. Думаю, идея с шахтой исходила от Эндрю, ему всегда не хватало гибкости. И понимаю, почему ты согласился. Простое решение запутанной проблемы. Скажи, пожалуйста, как по-твоему — долго оно там пролежало? В каком было состоянии?
Ник заставил себя повернуться и взглянуть на брата.
— Лет десять, а то и больше, — шепнул он. — Навскидку, конечно.
— Теперь ясно как день, почему отец не желал продавать дом.
— Да.
— Бедный Ник. Жутко было?
— Ужасно.
— Эндрю бросился в Тинтагель после того, как вы посмотрели видео?
Ник кивнул.
— Кто-то подкинул кассету в мою машину.
— Ты подозреваешь доктора Фарнсуорта?
— И — или — Дэйви.
— Плюс мисс Хартли.
— И ее.
— Жуткий союз, образованный для… чего?
— Ни малейшего понятия.
— Я говорил с Фарнсуортом через день после автокатастрофы. Он рассказал мне о старом армейском товарище отца, Дигби Брэйборне.
— И что с ним?
— Местонахождение неизвестно.
— Как и кое-кого другого. Верней, другой.
— Кроме того, я звонил ему пару дней назад. После просмотра записи мне захотелось узнать о таинственном мистере Брэйборне побольше.
— Узнал?
— Не прикидывайся, Ник. Ты же говорил с домохозяйкой Фарнсуорта, я знаю. Думаешь, она не запомнила фамилию Палеолог? Как считаешь, зачем наш доктор поехал в Шотландию?
— По словам хозяйки — навестить старого друга.
— Что говорит хозяйка, я в курсе, спасибо.
— Возможно, так оно и есть.
— Ага, а папа римский непогрешим. Только ты не веришь ни в то ни в другое. Потому и едешь в Эдинбург — проследить за Фарнсуортом.
— Я волнуюсь за Тома.
— И не зря. Ирен сказала, что ты сперва увидишься с его матерью, это правда?
— Да, сегодня вечером заеду к Терри и Кейт.
— Посвятишь их в наши проблемы?
— А как ты сам думаешь, Бэзил?
— Я думаю, притворяться, что все позади, глупо. Наши противники не отстанут, пока не получат то, что хотят.
— Так чего же они хотят?