Я подхватила Надькин рюкзак, который она еще не успела толком надеть. Поезд уже начинал тормозить.
- Не успеем – трагически заныла Надька.
- Строй глазки машинисту.
- Как??? Он вообще на меня не смотрит!!!
- Откуда я знаю, как ты это делаешь?
Надькина магия сработала, машинист, словно услышав, повернулся в нашу сторону. Поезд начал притормаживать еще быстрее (или медленнее), и остановился, почти напротив нас. Через пять минут мы уже сидели в этой грохочущей и промерзшей коробке.
- У них тут весь транспорт такой неудобный?
- Может, пойдем в последний вагон?
- Думаешь, там тише будет?
- Ну от паровоза же дальше.
- Так гремят-то колеса. К тому же, ты видела, как эта штука дымит? Может мы там и не задохнемся насмерть, но в окошко точно ничего не увидим.
- А почему тут не дымит?
- Труба высокая. Потом дым все равно сносит, конечно, но тут еще более-менее.
- Тогда пойдем в самый перед!
Надька любила логичные решения и старалась следовать им со всей скрупулезностью. Мы прошли не просто в первый вагон, а в самую его головную часть, и сели прямо напротив дверей в кабину.
Минут через пять дверь распахнулась и из нее вышел машинист.
- Твой пришел –я незаметно толкнула Надьку коленом.
- Тьфу ты черт!
- Куда это вы так спешите? – спросил машинист.
- Привет, Зарип. За проезд оплачивайте, пожалуйста – сказала баба в черном балдахоне, гордо несущая на груди блестящий треугольный значок.
- Заварка есть? – спросил Зарип.
- Две осталось – она достала из кармана два хрустящих пакетика. Остальное во втором вагоне у меня.
- Давай два, потом еще четыре занесешь, а деньги тебе Марат сразу за десять отдаст.
- Там еще шесть долга.
- Как шесть?
- Амин брал, сказал на твой счет записать.
- Вот чертенок! ... Погоди, а тот раз, когда у тебя сдачи не было, ты посчитала?
- Посчитала, посчитала…
- Значит, двенадцать должен – тяжело вздохнул Зарип.
Баба нехотя рассталась с пакетиками.
- За проезд, девушки.
- Сколько?
- Вам куда?
- В город.
- Город-два или город-сити?
- Город-синий – буркнула я, пытаясь нащупать деньги.
- Город-синий не останавливаемся.
- Это со мной - сказал Зарип. Ты им билет не давай.
- Как не давать? Мне надо билет.
- Десять – сказала баба.
- Да мы еще не решили, куда едем…
- Ты ей просто дай десятку и все – сказал Зарип.
- Я, ничего не понимая, протянула десятку. Мадам сцапала ее и ушла.
- Что это было? – спросила я.
- Я сэкономил вам деньги и дал человеку возможность заработать.
- А проверять не будут?
- У вас не будут. Чаю? – он потряс в воздухе пакетиками с заваркой.
***
В кабине оказалось неожиданно круто, уютно и тепло. Все, что можно завесить зеленым плюшем, было завешено зеленым плюшем. Везде, где вертикальные поверхности переходили в горизонтальные, висела бахрома из желтых скрученных ниток, даже на ступенечках. Кипяток был в огромном тене с белым фарфоровым краником и фарфоровым поддоном для стока воды.
Правда у меня случилось слегка выпадение матки, когда я увидела, что никого, кроме Зарипа в кабине не было.
- Это поезд что, сам по себе сейчас ехал, пока ты выходил?
- А куда он с рельс свернет?
- Ну вдруг кто-то на дорогу выскочит?
- Именно поэтому я сначала доехал до этого участка. Это территория завода, здесь никто не ходит.
- А какой завод?
- Кирпичный.
- А почему не ходят?
- Горячо.
Огромная, плоская поверхность была, действительно, лишена снега. Кое-где сохли кирпичи.
- Погоди, я не понимаю. А как их тогда раскладывают?
- Выключают и раскладывают.
- Ты хочешь сказать, кто-то отапливает вот эту всю гигантскую сковородку?
- Ну да.
Черт пойми что. Откуда столько энергии? Может у них охлаждение АЭС так организованно? «Сковородка» была кирпично-красная, кое-где с разводами, от белесых, до фиолетово-черных. Впрочем, скоро мы с нее выехали, и попали в дикий замес стрелок, вилок и перекрестков. Пути раздваивались с такой частотой, что я просто не представляю, как в этом можно было сориентироваться. Причем оно еще и в третьем измерении умудрялось пересекаться – я про мостики и тоннели. Мы, к сожалению, ехали прямо и приехали, аккуратненько вписавшись между двух зеленых поездов.
- Пол-часа – сказал Зарип – можете выйти, погулять – после чего взял какие-то бумажки и ушел.
Гулять оказалось особо некуда. Люди толклись на перронах с обеих сторон с диким упорством и явно со знанием дела, потому что пытались куда-то при этом попадать, в смысле пересаживаться. Один мужик таскал какие-то сумки, которые передавали из окна, в другое окно. Из других окон махали руками. «Трое суток едут – сказал кто-то рядом – по людям соскучились». Народ, правда, в небольшом количестве, сидел и на крышах. Впрочем, думаю, они туда на время остановки только вылезли – на ветру там брррр.