Формально Рэндалл по-прежнему оставался послом Соединенных Штатов. Когда средства массовой информации Колумбии объявили о его удивительном воскрешении, сообщение заняло первые полосы почти всех газет мира и отодвинуло на задний план остальные новости. Возвращение Рэндалла к жизни ошеломило Америку и взбудоражило прессу.
В Боготе врачи осмотрели его раны, оказавшиеся менее серьезными, чем думали сначала. Кею сделали рентген и обнаружили трещины на ребрах, но никаких других внутренних повреждений.
Что же касалось Лары, то эти события стали для нее тяжелым потрясением. Чтобы побороть нервное истощение, ей прописали транквилизаторы и усиленное питание. Она спала и ела, но продолжала оставаться в состоянии шока с замедленными движениями и несвязной речью. Муж, считавшийся мертвым, вернулся из небытия – причина ее полной растерянности.
Универмаг «Кейман Маркус» подарил Ларе одежду для первого появления на публике после возвращения на американскую землю. Она получила костюм из шерсти с шелком, гармонирующие с ним туфли фирмы «Журдан» и прочие необходимые предметы и украшения. Гостиница прислала к ней в номер парикмахера, маникюршу и визажиста. Внешне Лара выглядела прекрасно и готова была сопровождать мужа на пресс-конференцию, начинавшуюся через полчаса в одном из самых больших залов гостиницы.
Лара предпочла бы оказаться под вражескими пулями. Впрочем, планируемое мероприятие мало чем отличалось от военных действий. Она не могла сидеть на месте и бесцельно бродила по комнате, заставленной цветами.
– Ты знаешь, что они извлекут на свет, Рэндалл?
– Твой роман с Кларком, – не моргнув глазом ответил он. Они сообщили Рэндаллу о смерти Кларка, когда летели из Монтесангре в Колумбию, но для него это не стало новостью. Новости проникали в Монтесангре, хотя мало что выходило оттуда.
– Боюсь, что этого не избежать, Лара, – продолжил он. – Я попробую их отвлечь рассказом о последних трех годах моей жизни.
– А вы совсем не изменились. – Кей перестал начать ногой и стучать кончинами пальцев по зубам. – Выглядите здоровым, загорелым и упитанным.
Лара также обратила внимание на отличное физическое состояние Рэндалла. Он выглядел лучше, чем когда они познакомились семь лет назад; можно подумать, что он провел несколько месяцев, отдыхая на Гавайях, а не три тяжелых года политическим заключенным в тюрьме.
Рэндалл поправил складки на брюках своего нового костюма, также присланного «Кейманом Маркусом».
– За исключением первых двух-трех месяцев, со мной очень хорошо обращались. Сначала повстанцы жестоко меня избивали. Они били меня каждый день рукоятками пистолетов и велосипедными цепями. Я думал, что в конце концов они меня прикончат. – Он допил содовую и посмотрел на часы. Еще оставалось время, и он добавил:
– Как-то они притащили меня к генералу Пересу. Именно притащили, потому что я не мог идти. Они волокли меня, как мешок с картошкой. Перес гордился собой. Он показал мне снимки моего «расстрела», таким, как они его разыграли. Они действительно казнили какого-то несчастного и стреляли ему в голову до тех пор, пока не превратили ее в месиво.
Лара обняла себя руками. В комнате было очень прохладно от кондиционера. Рэндалл объявил, что предпочитает самую низкую температуру после того, как три года изнемогал от тропической жары.
– Представляете, что я испытывал, когда смотрел на эти снимки. Они также мне показали американские газеты с сообщением о моей смерти. У них были и фотографии моих похорон. Я думал о том, как ты страдаешь. – Он с сочувствием посмотрел на Лару. – Я благодарил Бога, что ты вне опасности, но понимал, какие муки ты терпишь, когда думаешь о моей насильственной смерти. Особенно меня угнетало сознание, что никто не придет мне на помощь, и это было самой ужасной пыткой. Ведь для всех я погиб.
– Они тебе сказали об Эшли?
– Нет. Я не знал, что ее убили при нападении на машину, пока не прочитал об этом в газетах в сообщении о своих похоронах. Меня утешало только то, что ты чудесным образом спаслась. Если бы не священник…
– Ты говоришь священник? Отец Жеральдо?
– Именно он. Он сумел устроить тебя на один из последних рейсов из Монтесангре в Америку. Я думал, ты знаешь.
– Нет. Я не знала, – сказала она подавленным голосом. – Я его даже не поблагодарила.
– Он совершил мужественный поступок, – заявил Рэндалл. – Эмилио затаил злобу на отца Жеральдо. Наверное, по этой причине он и приказал его убить.
Кей тихо чертыхнулся.
– Очень любезно с вашей стороны сообщить ей об этом.
– Лара у нас реалист. Правда, дорогая? Но, несомненно, священника очень жаль. А также доктора Сото.
– Я никогда не прощу себе, что втянула их в это дело, – тихо произнесла Лара. – Я всегда буду чувствовать себя в какой-то мере виноватой в их смерти.
– Не терзайтесь, – заметил Кей. – Они все равно были обречены. С нами или без нас. Санчес это подтвердил.
Лара благодарно взглянула на Кея, но в душе она знала, что до самой могилы будет винить себя в их гибели.
– Ты проявила необычайную смелость, вернувшись в Монтесангре, – похвалил Рэндалл. – Слава Богу, что ты на это решилась. Если бы не ты, я все еще оставался бы заложником.
Кей вскочил на ноги. Он сбрил бороду, но волосы на голове оставались по-прежнему слишком длинными и усиливали его сходство с диким животным, заключенным в клетку. Он отказывался играть роль национального героя, каким его сделало посещение Монтесангре; как он отверг и предложение универмага «Кейман» снабдить его новой одеждой. Он сам купил джинсы, спортивный пиджак и ковбойские сапоги.
– Я чего-то не понимаю, – заговорил он. – Мы с Ларой тайком прибываем в Монтесангре, и через тридцать шесть часов ваши тюремщики смягчаются и выпускают вас на свободу. – Он в недоумении раскинул руки. – Почему? Как одно связано с другим?
Рэндалл высокомерно улыбнулся.
– Вам явно необходимо познакомиться с психологией этих людей, мистер Такетт.
– Вы совершенно правы. Потому что ваши домыслы мне кажутся большой кучей говна.
Глаза Рэндалла чуть заметно сузились.
– Вы спасли жизнь мне и Ларе. Поэтому я с готовностью прощаю вашу невоспитанность.
– Я не нуждаюсь в ваших благодеяниях.
Рэндалл не удостоил его ответа и следующие слова адресовал Ларе:
– Эмилио любит головоломки. Ты помнишь шахматные турниры, устраиваемые в посольстве?
– Это посерьезней шахматных турниров, Рэндалл.
– Для нас с тобой. Я не уверен, что Эмилио делает различие между ходами на шахматной доске и небольшими драмами, которые он разыгрывает для собственного удовольствия, где на карту ставится человеческая жизнь. Помните, он поблагодарил вас за развлечение, что вы ему устроили в то утро в лагере?
– Еще как помню, – подчеркнуто произнес Кей. – Хорошо, что вы подняли эту тему, потому что есть одна штука, которая меня беспокоит. Вы говорили, что находились внутри хижины, когда все это происходило. Тан ведь?
Рэндалл кивнул.
– Меня связали, забили кляп в рот, я не мог дать вам знать, что жив. Это особенно тешило Эмилио.
– Когда ты впервые услышал, что я нахожусь в Монтесангре? – спросила Лара.
– На следующее утро после вашего прилета. Я заподозрил что-то неладное, потому что мои стражи вели себя грубо и избегали смотреть мне в глаза. За эти годы мы научились относиться друг к другу с определенным уважением. А тут они внезапно опять стали враждебными и молчаливыми. Потребовалось всего несколько часов после того, как Рикардо остановил на дороге джип, чтобы выяснить, кто на самом деле эта «вдова». Им пришлось немного поломать голову насчет «идиота». – Он со значением посмотрел на Кея. – Но как только Эмилио узнал ваше имя, все стало на свои места. Ему было известно о дружбе… Лары с Кларком. Чем больше вы рыскали вокруг, тем более сложной становилась обстановка. Меня доставили в лагерь за несколько часов до вас. Эмилио дразнил, обещая, что медленно замучает тебя до смерти на моих глазах. Меня избили, но не сильно. Эмилио хотел, чтобы я был в сознании для утреннего спектакля. Когда вас увезли, меня снова избили, а потом переправили в Сьюдад. Нас с вами разделял, наверное, всего час пути, но я и солдаты переночевали в грузовике. Где-то, когда уже рассвело, они меня ударили по голове, и я потерял сознание, это последнее, что я помню. Я очнулся в ванной от твоего крика. Я больше, чем ты, удивился, что еще жив. Он встал и надел пиджак.