– К вопросу о беспринципных личностях, – вступила в разговор Джейнэллен, стараясь предотвратить возможное столкновение. – Дарси Уинстон была в парикмахерской, когда я делала завивку. Она жаловалась, что ее дочь Хэвер и Таннер Хоскинс слишком дают волю рукам. Она сказала, что, наверное, ей придется поливать их из шланга, чтобы хоть немного привести в чувство, Кей рассмеялся. Джейнэллен недоуменно посмотрела на него.
– Все смеялись, когда она это сказала. Непонятно почему.
– Ради Бога, Джейнэллен, – нетерпеливо прервала ее Джоди.
– Ты о чем, мама?
– Забудь об этом, – вмешался Кей. – Так что же было дальше? Что еще сказала миссис Уинстон?
– Когда в новостях рассказывали о тебе и докторе Маллори, она всех растолкала и буквально прилипла к экрану. А когда объявили, что мистер Портер все-таки жив, она устроила настоящее представление.
– Какое? – Кей больше не улыбался.
– Она зашлась от смеха. Никто, кроме нее, не считал, что это смешно. Откровенно говоря, эта женщина ведет себя неприлично.
– Она настоящая сучка, – объявила Джоди, стряхивая в пепельницу пепел с сигареты. – Фергус думал, стоит ему жениться на этой… прости господи, и она тут же станет респектабельной. Куда там. Во что ее ни ряди, она все равно голодранка. Фергус всегда был дураком.
Мэйдейл позвала их к столу и подала любимые блюда Кея: жареную курицу и ростбиф с разнообразным гарниром. А на десерт два пирога, с персиками и ореховый, и еще домашнее ванильное мороженое.
Джейнэллен ожидала, что Кей набросится на вкусную еду, приготовленную специально для него, но он ел мало. Он улыбался, обращаясь к ней, и отвечал на все ее вопросы, но довольно сдержанно. Он оставался вежлив с Джоди и не говорил ничего такого, что могло бы вызвать ее раздражение или ее обидеть. Он был слишком молчалив для человека, который чудом избежал смерти от рук мятежников в чужой стране.
При паузах Кей задумчиво смотрел в пространство, а когда разговор возобновлялся, он не помнил, о чем шла речь.
После обеда Джоди извинилась и ушла к себе в комнату смотреть телевизор. Прежде чем уйти, она взглянула на Кея и сказала:
– Я рада, что ты благополучно вернулся.
Он вопросительно посмотрел ей вслед.
– Она говорит правду, – тихо произнесла Джейнэллен. – Мне кажется, она больше меня волновалась о тебе, а я просто сходила с ума. Знаешь, какая это была для нее радость, когда мы узнали, что ты жив и едешь домой.
– Она выглядит лучше, чем когда я уезжал.
– А, ты все-таки заметил! – воскликнула Джейнэллен. – Я тоже так считаю. Я думаю, она выздоравливает.
Невесело улыбнувшись, Кей протянул руку и погладил сестру по щеке.
– Хочу еще кое-что тебе сказать, Кей. Это о маме. Вчера, когда я вернулась с работы, то не могла сразу ее найти и стала искать по всему дому. Угадай, где я ее нашла. В комнате Кларка. Она перебирала его вещи.
В одну секунду Кей сбросил с себя задумчивость и оживился.
– Насколько я помню, она не заходила к нему в спальню с того самого дня, как мы выбирали для него костюм для похорон. Непонятно, что ее туда потянуло.
– Она рылась в его вещах?
Джейнэллен кивнула.
– Она перебирала бумаги, документы, дипломы, альбомы с фотографиями, его записные книжки тех времен, когда он был сенатором. И она плакала. Мама не плакала даже на похоронах.
– Я помню.
Ее вдруг поразило, что сейчас Кей выглядел точно так же, как тогда у могилы брата. И, хотя его поведение и речь были вполне обычными, ей показалось, что он делает все механически, будто автомат, выполняя необходимые движения, как в те дни, после смерти Кларка. На его лице было жалкое потерянное выражение, как если бы случилось нечто непоправимое.
После похорон брата Джейнэллен слишком погрузилась в собственное горе, чтобы обращать внимание на Кея; да он наверняка отверг бы ее попытки прийти ему на помощь. К тому же она чувствовала себя неумелой. Как и теперь. Тем не менее она положила руку ему на плечо.
– Я тогда прочитала книгу о потере близких, чтобы как-то пережить смерть Кларка. Автор, психолог, считал, что горе может иметь замедленную реакцию. Иногда человек годами его не чувствует. И вдруг наступает прозрение, эмоциональный взрыв. Может быть, это случилось с мамой?
Кей продолжал о чем-то думать и ничего не ответил.
– В ней произошла перемена, – продолжала Джейнэллен. – Наверное, Джоди наконец примирится с потерей. Она разберется в своих чувствах и перестанет быть такой озлобленной. Вы оба хорошо вели себя за обедом. Ты заметил, что мама совсем другая по отношению к тебе?
Кей ласково улыбнулся сестре.
– Ты неисправимая оптимистка, Джейнэллен.
– Не смейся надо мной, – обиделась она.
– Да разве я смеюсь над тобой. Это не критика, это комплимент. Если бы все были такими бесхитростными, как ты, мир стал бы в тысячу раз лучше.
Он шутливо потянул ее за один из ее новых локонов, но его улыбка оставалась деланной.
– Кто знает, отчего Джоди принялась рыться в комнате Кларка? Может, это что-то значит, а может, и ничего. Не ожидай многого. Вещи не меняются так сразу и так быстро. Некоторые вещи вообще никогда не меняются. Ты влюблена. Ты счастлива и хочешь, чтобы все вокруг тоже были счастливыми.
Она положила ему голову на грудь и крепко обняла.
– Ты прав, Кей. Я никогда в жизни не чувствовала себя счастливой. Я никогда не думала, что можно быть такой счастливой.
– Это видно, стоит только на тебя посмотреть. Я рад за тебя.
– Но меня мучают угрызения совести.
Кей резко оттолкнул ее от себя.
– Забудь об этом, – сердито проговорил он. – Пользуйся каждой минутой счастья до конца. Выжимай каждую каплю удовольствия. Ты это заслужила. За многие годы ты столько натерпелась от Джоди, от меня, да и от других. Ради Бога, Джейнэллен, не извиняйся, что нашла счастье. Обещай мне это.
Пораженная его горячностью, она с готовностью закивала.
– Хорошо. Обещаю.
Он крепко поцеловал ее в лоб и отвел ее руки.
– Мне надо ехать.
– Ехать? Куда? Я думала, ты сегодня останешься дома и отдохнешь.
– Я уже отдохнул. – Он шарил в карманах джинсов в поисках ключей от машины. – Я давно не занимался делами.
– Какими еще делами?
Он выразительно посмотрел на нее и пошел к двери. Она поймала его взгляд и сразу все поняла.
– Кей, подожди! Ты что имеешь в виду – выпивку?
– Для начала.
– А потом женщины?
– Кто знает.
Джейнэллен догнала его уже у парадной двери и заставила посмотреть себе в глаза.
– Я не спрашивала тебя, потому что считала это твоим личным делом.
– Спрашивала о чем?
– О Ларе Маллори.
– Почему о ней?
– Потому что, знаешь, я подумала, что вы двое можете…
– Ты подумала, что я могу занять место Кларка в ее постели?
– Какой ты грубый.
– Надо называть вещи своими именами.
– Кей!
– Мне надо идти. Не жди меня, я поздно вернусь.
Прежде чем открыть дверь, Лара посмотрела сквозь жалюзи, кто звонит, а затем торопливо отперла замки.
– Джейнэллен! Рада вас видеть. – Она жестом пригласила в дом неожиданную гостью.
– Извините, если я не вовремя. Всегда так получается, что я прихожу к вам без предупреждения. Вот и сегодня вдруг решила вас навестить.
– Вы бы все равно до меня не дозвонились. Я отключила телефон. Некоторые репортеры не понимают, когда им говорят «нет».
– Кею они тоже звонят.
При упоминании его имени у Лары кольнуло сердце, как иголкой. Не обращая внимания на боль, она сняла со стула коробку с книгами.
– Садитесь, пожалуйста. Не хотите ли чего-нибудь выпить? Правда, я не знаю, что у меня есть…
– Благодарю вас, мне ничего не надо. – Джейнэллен оглядела царивший вокруг беспорядок. – Что-нибудь случилось?
– Все вверх дном, – подтвердила Лара, усаживаясь на деревянный ящик. Усталым движением она отвела от лица прядь волос. После возвращения даже самое простое движение давалось ей с огромным трудом. – Я упаковываюсь.