Джейнэллен была раздосадована, но вынуждена признать, что и ей в голову приходила мысль о романе брата с доктором.
– Они оба такие несчастные с тех пор, как вернулись. Кею не терпится быстрей уехать.
– Ему всегда не сиделось на месте. Ты сама мне говорила.
– Теперь тут что-то другое, кроме тяги к путешествиям. Он не рвется к приключениям, он хочет убежать от чего-то. И у доктора Маллори то же самое. Она не похожа на женщину, у которой любимый вдруг воскрес из мертвых. – Джейнэллен задумалась. – Я, правда, не могу ее винить, я видела ее мужа по телевизору. Мне он показался ненормальным. К тому же Кей куда его красивей.
Бови рассмеялся.
– Знаешь, ты большая выдумщица. Ты любишь сочинять.
– Кей сказал, что я влюблена и хочу, чтобы все были такими же счастливыми, как я. Он прав.
– Насчет того, чтобы все были счастливыми?
– Насчет того, что я влюблена. – Она с нежностью посмотрела в его печальные глаза. Взяла его лицо в свои руки и нетерпеливо спросила:
– Так когда же, Бови?
Джейнэллен не впервые задавала тот же вопрос. И всякий раз это приводило либо к размолвке, либо к вспышке любовных чувств. Сегодня это нарушило их физический контакт. Бови высвободился из ее объятий и начал застегивать рубашку.
– Нам надо поговорить, Джейнэллен.
– Я не желаю больше говорить. Я хочу быть вместе с тобой. И мне все равно, где это произойдет, только бы мы были вместе.
Он смущенно отвел глаза.
– Мне кажется, я нашел подходящее место.
– Бови! – Она с трудом понизила голос до громкого возбужденного шепота. – Где? Когда мы можем туда пойти? Почему ты мне раньше не сказал?
Он выбрал для ответа последний вопрос.
– Потому что это нехорошо, Джейнэллен.
– Тебе не нравится комната?
– Нет, комната приличная. Все дело в том… – Он замолчал и в отчаянии потряс головой. – Я не могу сюда прокрадываться, как воришка, каждый вечер, возиться в темноте, говорить шепотом, мучить себя и тебя, а потом уходить через заднюю дверь. Это нехорошо.
– Но если ты нашел место, куда мы можем…
– Это еще хуже. Ты не из тех женщин, которых водят в мотель на полчаса. – Он поднял руки, защищаясь от ее протестов. – И еще. Ты, наверное, думаешь, что мы можем с тобой крутить роман, и никто не узнает, но ты ошибаешься. Не получится. Я достаточно долго пробыл в Иден-Пасс и знаю, как тут здорово работает подпольный телефон. Нам нельзя рисковать. Рано или поздно слух дойдет до твоей мамы. Она или пристрелит меня, или натравит на меня полицию. Мне-то не привыкать. Если миссис Такетт меня не прикончит, я выкарабкаюсь. Но не ты. У тебя никогда в жизни не было неприятностей. Ты не знаешь, как с ними бороться.
– У меня было много неприятностей.
– Только не таких, о которых я тебе говорю.
Джейнэллен знала от братьев, что мужчины не любят, когда женщины плачут, поэтому она, как могла, сдерживала слезы.
– Ты хочешь меня бросить, Бови? Ты придумываешь отговорки, потому что на самом деле я тебе не нужна? Это от того, что я старая?
– Что-что?
Не сдержавшись, она тихонько всхлипнула.
– Конечно, из-за этого, правда? Ты хочешь от меня избавиться, потому что я старше тебя.
Он одновременно изумился и растерялся.
– Ты старше меня?
– На три года.
– Кто считает?
– Наверное, ты. Вот почему ты хочешь от меня отвязаться. Ты мог бы найти себе женщину помоложе.
– Проклятие! – Бови ходил по комнате, описывая круги, и негромко чертыхался. Наконец он подошел к дивану и с досадой посмотрел на нее. – И долго ты выдумывала эту чушь? Ради Бога, я даже не знал, сколько тебе лет, а если б знал, то какая мне разница? Разве ты меня не знаешь?
– Тогда почему?
Его гнев улетучился, он встал на колени и взял ее руки в свои.
– Джейнэллен, для меня ты лучше всех людей на свете. Я скорее дам отрубить себе правую руку, чем тебя обижу. Вот почему с этим надо было покончить с самого начала. Как только я в первый раз тебя пожелал, мне надо было тут же убираться из города. Я все понимал, но не смог с собою сладить. – Он остановился, с таким напряжением вглядываясь в ее лицо, будто навеки запоминал его черты. Бови коснулся большим пальцем ее дрожащих губ. – Я люблю тебя больше самого себя. Так вот, я не стану тайком тебя водить по гостиницам, прятать тебя, словно ты шлюха, чтобы потом о тебе сплетничали, как о какой-то дряни. – Он встал с колен и взял в руки шляпу. – Я с тобой так не поступлю. Ни за что на свете. Нет, мэм. – Он надвинул шляпу, решительно дернув ее за поля. – Хватит, довольно.
Лара невольно прислонилась головой к косяку двери.
– Ты зачем явился, Кей? Это плохо кончится.
– С тобой всегда все плохо кончается.
Он прошел мимо нее в дом. Она огляделась вокруг, проверяя, не видел ли кто его, и только потом закрыла дверь. Это была смешная предосторожность. Всем известный желтый «линкольн» стоял у нее на въезде; это все равно что объявлять о его прибытии по местному радио.
Когда Лара вошла в комнату, Кей стоял, опираясь на металлический шкаф с медикаментами. Незаправленные полы его рубашки висели поверх джинсов. Все в нем, неряшливый вид, тревожный взгляд, грубая мужская привлекательность, все напоминало о той ночи, когда она впервые увидела его в этой комнате.
Тогда он просил ее дать ему виски. На этот раз он явился с собственной бутылкой; жидкость плескалась от его неловких движений. Он поднес бутылку к губам и сделал несколько глотков. Рана на виске подживала, но краснота вокруг еще осталась. Ребра тоже явно давали о себе знать. Выражение на лице было дерзким и вызывающим.
– Ты пьян.
– Точно.
Она сложила руки на груди.
– Зачем ты пришел сюда?
– А что – сюда может заявиться посол Портер? – насмешливо спросил он.
– Он еще в Вашингтоне.
– Но завтра возвращается. Об этом написали в газете. «Героический государственный деятель посетит Иден-Пасс». Какая честь.
– Если ты знал, что его нет, то зачем спрашиваешь?
Кей широко улыбнулся.
– Чтобы посмотреть, как ты отреагируешь. Как у тебя забьется сердечко при его имени.
– Тебе лучше уйти. – Она спокойно повернулась и открыла дверь.
Он мгновенно протянул руку из-за ее спины и захлопнул дверь; его ладонь так и осталась лежать на косяке. Лара оказалась в ловушке между дверью и его телом. Она развернулась в узком пространстве, чтобы видеть его лицо.
– Ты так и не ответила на мой вопрос.
– Какой вопрос?
– Насчет твоей дочери. Раз мы вернулись живыми, я хочу знать. Кларк был ее отцом?
«Что он хочет услышать?» – подумала она. Что она могла ему сказать?
Голую правду.
Господи, каким бы это стало огромным облегчением. Она ему все объяснит, заполнит все пробелы, и тогда, наверное, заслужит его снисхождение.
Но смягчающие обстоятельства должны оставаться тайной. Особенно для Кея. Особенно теперь, когда она знала, что любит его.
– Рэндалл – отец Эшли.
Сожаление мелькнуло в его глазах.
– Ты уверена?
– Да.
Она увидела, что для Кея это имеет значение, хотя он и старается это скрыть.
– Значит, ты ни за что ни про что заставила меня рисковать жизнью.
– Я не уговаривала тебя ехать в Монтесангре, ты сам себя уговорил. Я никогда не намекала, что Кларк был отцом Эшли.
– Но ты никогда этого и не отрицала. – Он наклонился, дыша ей в лицо запахом виски. – А ты действительно штучка. Ловкая притворщица. Подлая, низкая обманщица. А я-то не мог понять, почему мой разумный братец завел такую откровенную интрижку с женой своего лучшего друга. Ты, наверное, с ним неплохо поработала. Заморочила ему голову, так что он уже ничего не соображал. А этот осел Рэндалл, он остался с тобой. Типичный слизняк. Дерьмо, к тому же еще и врун, но даже он не заслужил такого отношения.
Кей схватил Лару за талию и резким движением прижал к себе. Он зарылся лицом в ее волосы.
– Ты умеешь получать от мужчины что захочешь. Правда, док? Ты его так заведешь, что он очумеет еще до того, как вытащит свою игрушку из штанов.