Дэн представил себе, как выпускает кишки из подвешенной к потолку племянницы, и понял, что о снаффе сейчас думать не время. Время думать о другом – и его даже передернуло от предвкушения этого другого: через два месяца, когда срастется пластик в перебитых костях и он, Дэн, окажется на свободе, студии «Глория'с Бэд Чилдрен», на которую пять лет собиралось досье и которую пять лет жалел следователь Ковальски по очень личным причинам, придет грязный, мокрый, болезненный, страшный конец. И первой в качестве соучастницы мадам Глории Лоркин пойдет дивная, дивная девочка с прекрасными, как золотое руно, волосами.
Глава 83
Подумал-подумал – и понял, что человек, купивший лабораторию Щ, наверняка неплохо знал, что с ней делать. Поиск этого человека был делом скорбным – потому что все время хотелось спросить Лиса или Моцика, но не было ни Лиса, ни Моцика, и Щ тоже не было, и от этих мыслей – от всех трех вместе, а не от каждой по отдельности, каждая по отдельности еще как-то сносной была, – так вот, от этих мыслей хотелось немедленно и навсегда уехать из России, а даже если не уехать, то уж бизнес новый точно в ней не заводить. В один прекрасный день сидел тихонько в ванне, и вдруг полезло в голову, поперло, и оказалось – не остановить: «Тебе всего сорок – бог с тобой, чего тебе далась эта страна, ужасная, как худший из плохих американских фильмов времен холодной ядерной войны, когда за всеми было КГБ и всех хороших быстро убивали, а негодяи оставались пить стаканами водяру, есть пельмени и петь “Калинку”, и ты мог всегда уверенно считать, что кто хороший – тому пиши пропало, смысла нет его любить и на него рассчитывать не нужно, он не дотянет двадцати минут до самого финала, а ведь ты, Завьялов, – ты хороший, ты хочешь глупых патриотических игр, ты хочешь делать бизнес в стране, где за два последних месяца троих твоих партнеров не стало, – ну один, ну, хорошо, погиб нелепо, вроде, никто не виноват – но двое других…» С трудом прогнал видения: чистый офис, манхэттенская высотка, отсутствие нервотрепки – нормальный, здоровый, легальный бизнес, пусть бы и в той же области – ванильной, скажем; или, если так уж тебе приспичило заниматься именно биомиксами, – езжай домой, в AU-1, селись в Бостоне, бери кредит, нормально открывай фирму, покоряй мир, занимайся биомиксами! А между тем ты лихорадочно ищешь человека (хочется надеяться – живого еще человека), купившего у другого, уже мертвого человека лабораторию, – и знать этого человека может только третий человек, тоже мертвый, или четвертый, тоже мертвый, человек… Как они погибли? Говорят, баба, разрывное кольцо… Кольца. Две бабы, но некоторые говорят – одна баба. Разрывные кольца и кровавый пар, кровь смешивалась с банной водой, пар продолжал подниматься… А бабу (или двух) так и не нашли. И горничную Моцикову не нашли. По телу побежали мурашки, пришлось добавить горячей воды (руками; пульт почему-то разлюбил недавно и только вчера понял: не нравится как-то теперь держать электронный прибор над водой – даже герметичный, даже специально для держания над водой предназначенный). Все равно не мог согреться, пока не сделал чаю с коньяком – в самой большой кружке, большой, литровой, похожей на ритуальную чашу какую-то. Коньяку так туда бухнул, что даже повело слегка – мягко, как под стресс-киллером или еще чем-нибудь, хорошо накатанным на запястье. Согрелся и успокоился, и посветлело в голове, и понял, как найти того, кто купил лабораторию Щ, и позвонил кому надо, и нашел, что искал.