Эд Феболд вдруг вспомнил о дочери.
– Вин, иди спать, – велел он. – Поездка была утомительной, ты выглядишь усталой.
Элвин послушно пожелала всем, включая Грэн, спокойной ночи и ушла. Войдя в дом, она вдруг поняла, что все изменилось. Ее комната стала комнатой отца, другая принадлежала Грэн. Сегодня ночью она будет спать на кушетке у двери. Натянув одеяло до подбородка, Элвин думала о том, что теперь в ней никто не нуждается. У отца есть Грэн, которая станет за ним присматривать, может, даже подыщет ему жену, когда ее, Элвин, здесь не будет…
Но куда она может уехать? У каждого есть свое место в этом мире, или близкий человек, или какая-то важная работа… Грэн отняла у нее все.
Кухарка вошла так тихо, что Элвин не подозревала о ее присутствии, пока та не заговорила.
– Не спишь, детка? Я хотела сказать, что ужасно рада твоему возвращению домой. Без тебя тут плохо было. Я сегодня ездила по магазинам в кузове грузовика с бревнами.
– Почему?
– Ну, Гвендолин уже старовата для таких прогулок, а я решила, что мне среди бревен самое место… В магазине встретила Сьюзи, и она, узнав, что ты возвращаешься, задумала устроить тебе радушный прием, вечеринку в твою честь, чтобы ты могла познакомиться с местными женщинами. – Грэн ждала бури протеста, но ничего такого не произошло. – Должно быть, ты очень устала, – вздохнула толстуха. – Поговорим завтра.
Элвин встала с рассветом и вышла из домика еще до того, как Грэн успела разжечь огонь в плитах походной кухни. Девушка направила свои стопы к лесу. Она посмотрит на новый особняк, а потом уедет. Куда? Решит в дороге, когда будет совсем далеко от лагеря. «Я просто не могу остаться здесь и допустить, чтобы Сьюзи восторжествовала надо мной!» – кричало все у нее внутри.
Элвин посмотрела вверх на большие окна бревенчатого дома. «Сьюзи повесит на них кружевные занавески с оборками, расставит на подоконнике свои чудовищные фарфоровые безделушки и загородит великолепный вид на леса и горы… Нет, я не смогу это вынести!»
Дверь была не заперта. Девушка бесшумно проскользнула в прихожую, затем в просторную гостиную. Там был камин. Как чудесно! Можно сидеть перед огнем и смотреть в окно поверх вершин деревьев на Грейбек. «Я бы вообще не стала вешать здесь шторы, размышляла она, – или, возможно, одну занавеску нейтрального цвета, чтобы задернуть ее, когда станет темно. И нет необходимости в каких-то украшениях. Парочка ярких плетеных ковриков, большая медвежья шкура у камина – вот и все. Достаточно цветных книжных переплетов, и никаких картин, потому что каждое окно представляет собой постоянно меняющийся восхитительный пейзаж. Кресла, большие и глубокие, оттоманки для усталых ног. И много свободного пространства…»
Элвин знала, что хозяев нет дома – у них медовый месяц, – но почему-то везде ходила на цыпочках. Возможно, потому, что была в чужих владениях.
– Я не вынесу, если Сьюзи все здесь погубит, – пробормотала она и повернула круглую ручку двери, ведущей в спальню.
Возмущенный рев донесся с раскладушки в углу.
– Убирайся! – прорычал Нэт Кантрелл и спрятал голову под одеяло. – Если ты сейчас же не уберешься куда подальше из моей жизни, я сойду с ума! Сойду с ума, слышишь? Я думал, что избавился от тебя, а ты опять за свое, суешь нос в чужие дела, как будто имеешь право делать это в ее доме!
Элвин отпрянула, захлопнула дверь спальни и, глотая слезы, пулей вылетела из дома.
Лесорубы завтракали. Один из них поднял голову и рассеянно взглянул в окно.
– Что за черт! – взвыл он и вскочил на ноги.
Все столпились у окна, подошла Грэн, выглянула во двор поверх широких мужских плеч и бросилась к двери.
По склону холма вприпрыжку неслась их Цыганочка, а за ней, на ходу завязывая пояс халата, бежал Нэт Кантрелл. Внезапно он остановился как вкопанный и несколько секунд изумленно смотрел девушке вслед. Затем они свернули в разные стороны: Элвин влетела в свой домик, а Нэт направился на стоянку.
– Парень, должно быть, совсем заработался, – выразил беспокойство один из лесорубов.
– Да, – согласился другой. – Надо же, бежит с утра пораньше в одном халате, чтобы позаботиться о машине.
– Эй! – воскликнул третий. – Вы только посмотрите на него – мчится назад, на холм!
– Гм-м, – промычала Грэн задумчиво. – Ладно, ребята, садитесь за стол, пока ваш завтрак не остыл.
Эд столкнулся с дочерью в гостиной.
– Что это ты вытворяешь, Элвин Феболд?!
– Я уезжаю отсюда. Напишу тебе при первой возможности.
– Элвин, я запрещаю тебе…
Она стремительно повернулась к отцу, ее глаза метали синие молнии.
– Ты мне запрещаешь! Грэн запрещает! Нэт запрещает! Меня уже тошнит от вас, я устала от того, что каждый в этом мире считает своим долгом сказать мне: делай то, не делай этого, какая-то ты не такая! Хватит! Мне надоело! Я уезжаю и буду делать то, что мне нравится. Прощай!
Хорошо, что она не успела распаковать вещи. Сунув руку в рукав пальто, Элвин схватила шляпу, сумку и рванула через лагерный двор к своей легковушке.
Каждый в лагере подпрыгнул, когда дверца машины хлопнула.
– Похоже, Цыганочка куда-то уезжает, – резонно заметил Зоуи.
Грэн покачала головой:
– Неужели она и правда думает, что сможет улизнуть?
Нэт Кантрелл, теперь уже одетый, неспешно спустился с холма и прогулочным шагом направился к парковочной площадке, где Элвин неистово жала на стартер.
Лесорубы столпились на крыльце кухни, Эд Феболд замер на пороге своего домика, затаив дыхание. Они увидели, как Нэт подошел к машине, одним рывком выволок Элвин с сиденья и, крепко держа за локоть, потащил брыкающуюся девушку за собой вверх по склону в бревенчатый дом.
Втолкнув Элвин в прихожую, Нэт запер дверь и положил ключ в карман.
– Я закрыл на замок все выходы, радость моя, и здесь нет ни одной вещи, которую ты могла бы в меня бросить, даже горшка с геранью. Я устал за тобой гоняться, поэтому собираюсь держать тебя здесь до тех пор, пока мы не придем к согласию.
– К согласию?! Ты сам велел мне убираться из ее дома! Велел исчезнуть из твоей жизни! Именно это я и собиралась сделать!
– Откуда я знал, что это была ты? Крадешься, как кошка! Я думал, это та женщина, которая меня преследует. Я ненавижу ее, вот и закрыл голову одеялом, чтобы не начинать день с ее физиономии!
– Какая женщина?
– Сьюзи!
– Сьюзи?… – растерянно выдохнула Элвин. – Ты хочешь сказать, что…
– Я давным-давно дал ей понять, что между нами ничего не может быть, но она упорно ходит за мной по пятам. Я думал, замужество снимет ее с моей шеи…
– Ты совсем глупый!
– Элвин! Не годится мужчине использовать кулаки против девушки, особенно такой маленькой и хрупкой, как ты, но если ты будешь и дальше испытывать мое терпение… – Нэт отбросил пиджак и сунул руки в карманы брюк. Затем кивнул в сторону гостиной: – Если пообещаешь не разбивать большое окно, мы можем присесть на подоконник и поговорить.
Они устроились на выступе, лицом друг к другу, Элвин – упрямо закусив нижнюю губу, Нэт насупившись.
– Я расскажу тебе о Сьюзи при условии, что ты будешь держать свой рот закрытым, пока я не закончу… Закрой рот, Элвин!
Она закрыла рот, свирепо щелкнув зубами, так и не сказав то, что хотела.
– Итак. Когда я заключил с твоим отцом договор прошлой весной и увидел, как он работает, я понял, что хочу иметь дело с этим человеком и дальше, поэтому стал скупать строевой лес на побережье. Отец Сьюзи владел участком земли выше того места, где мы тогда работали. Но он не был заинтересован в его продаже. Сказал, денег у него и без того достаточно, а если Сьюзи узнает, что в кубышке появились дополнительные средства, она начнет покупать еще больше ненужного хлама, от которого в доме и так уже не повернуться. Я продолжал надоедать ему, и тогда он заключил со мной сделку: я помогаю найти жениха для Сьюзи, чтобы сплавить ее куда подальше, он уступает мне свой участок строительного леса. Вот я и начал сбывать Сьюзи с рук. На самом деле поначалу я сочувствовал ей. У нее есть все, чтобы сделать счастливым какого-нибудь мужчину. Мне не случилось стать таким мужчиной, но я не смог убедить в этом Сьюзи. Она ужасно упряма, эта девица. Заявила, что, если я ее брошу после того, как нас с ней видели вместе так часто, это испортит ее репутацию. Я пытался освободиться от нее и прочесывал местность в поисках кандидата. В конце концов нашел отличного парня, больше заинтересованного в хорошей стряпне, чем в романтике, и – о счастье! – обручил их. Я думал, что дело сделано, но тут грянуло наводнение, и Сьюзи вновь ворвалась в мою жизнь, как бомба, разметав все мои планы по ветру. И свои собственные тоже. Никогда ни одна отчаявшаяся мать не трудилась, чтобы выдать свою дочь замуж, так усердно, как я хлопотал ради Сьюзи. Я уладил размолвку между ней и женихом и, когда они шли к алтарю, держался так близко к парню, чтобы тот не убежал, что священник лишь чудом не обвенчал Сьюзи со мной. А в это время ты упорхнула. Я перевез оборудование на новый завод, построил этот дом. Сьюзи вернулась из свадебного путешествия, и счастливый муж подарил ей машину – мне на беду. Сьюзи начала меня преследовать. Я гнал ее прочь, а она ревела, и я чувствовал себя подлецом…