— Господин Файтнор, — вступил в разговор инквизитор Ливорг, — я вообще не понимаю, почему бы ни казнить публично их всех. Так маги боялись бы больше. А то периодически кого-то казнят, а кого и где, мало кому известно.
Файтнор задумчиво почесал подбородок и оглядел всех присутствующих.
— Увы, господа, так мы поступать не можем. Во всем следует соблюдать меру. Если все казни проводить публично, то настроение народа может спать упадническим. К тому же это может вызвать ощущение, что магов много. Обычные люди станут бояться, а маги хоть и испугаются, но перестанут сообщать о себе. Однако периодически такая встряска обществу нужна, и ее давно не было. Поэтому, как я сказал, ближайших магов, нарушивших порядок трижды или совершивших тяжкое преступление, следует казнить именно публично.
Начальник еще немного поговорил о статистике, после чего перешел к нравоучениям, что он периодически любил делать.
— Уважаемые коллеги, помните о том, кто вы, а кто маги. Не следует иметь близких связей с ними. Это может плохо отразиться на вашей репутации. Я думал, все из вас и так прекрасно осведомлены в этом, но, видимо, не все. Например, вы, господин Виланди.
Файтнор посмотрел на сотрудника, что сделали и другие коллеги. Инквизитор напрягся и в смятении глядел в ответ на начальника.
— До меня дошли сведения, — говорил Файтнор, — что у вас тесные отношения с женщиной, которая является магом. Это так?
Виланди выпрямился в кресле и чуть задрал подбородок.
— Господин Файтнор, не спешите с выводами, — протестующим тоном начал он. — Никаких отношений у меня нет. В жизни так или иначе приходится взаимодействовать с людьми, и не всегда можно распознать мага. Вполне возможно, что даже среди нас сидит человек со способностями, просто он об этом не знает.
— Не дай Бог! — воскликнула одна из коллег.
— Тут я согласен, — продолжал Виланди. — Но ведь на лбу у человека не написано, кто он. Так вот, и я не всегда знаю, с кем имею дело. Маг, о котором вы говорите, господин Файтнор, моя давняя знакомая еще со студенческих лет. И до недавнего времени я не имел ни малейшего понятия, что она маг. Естественно, эта новость меня не порадовала, но мы просто в приятельских отношениях, и даже другом я этого человека точно не могу назвать, ни то что любовницей. Не могу и не желаю.
— Хорошо, Виланди, — с небольшой долей презрения говорил Файтнор, — я вас понял. Просто хочу напомнить, что мы и маги — люди абсолютно разные. Не стоит жертвовать своей карьерой и уважением ради близкого общения с грешниками. Конечно, у каждого из вас есть своя личная жизнь, и я не в праве вмешиваться, но это, можно сказать, простые общественные нормы, которые следует соблюдать. Надеюсь, меня все услышали.
Ивена задумалась об этом разговоре. Она никогда не дружила и не заводила никаких отношений с магами, но не допускала мыслей, что магом может оказаться кто-то из близких. Что бы она сделала, если бы вдруг выяснилось, например, что Алирин — маг? Это звучит немыслимо, и представить подобное тяжело, но вероятности исключать не стоит. Смогла бы Ивена отвернуться от своей лучшей подруги в таком случае? Вряд ли. Алирин слишком дорога ей. Но что тогда скажут люди? Инквизитор была так близка к магу, но не смогла его распознать и продолжает общаться, как ни в чем не бывало? Осуждений явно не избежать.
А каково тому, кто никогда не хотел быть магом, но вдруг понял, что является им? Ивена вспомнила крик мальчика. Казалось, что от одного внезапного факта у него сломалась вся жизнь. А что бы делала Ивена, если бы сама в себе обнаружила силы? От этого допущения ее передернуло, и она мотнула головой, смахивая неприятную мысль.
— Кстати, коллеги, еще одна важная новость, — объявил Файтнор. — Сейчас активно действует какая-то хакерская группировка, именуемая себя как «Серые ветра». Они взламывают различные сайты, пытаются с их помощью компрометировать инквизицию и внушают людям мысли о том, что магию и магов подавляют незаслуженно. Когда будете проводить допросы, постарайтесь аккуратно что-нибудь выяснить об этом, вдруг кто-то из ваших подопечных что-то знает. Но действуйте крайне осторожно.