Вдоль кровати на деревянном полу лежит ковер, окраской напоминающий корову, а окна занавешены темно-серыми занавесками с крупными волнами. Сразу видно, что дизайнер не консультировался с моей мамой, это уж точно.
Легкий троекратный стук в дверь и заходит он с овальным подносом в руках, я тут же усаживаюсь, подкладывая под спину гороподобную подушку.
Владимир переоделся, теперь выглядит необычно по-домашнему, в пижамном синем костюме. Никакой бездушной официальной брони из рубашки, брюк, пиджака, галстука…
Он подсаживается рядом на край кровати, ставит поднос с водой и лекарствами на черную кубообразную тумбочку:
— Выпей, тут сорбенты и витамины, завтра тебе будет не так плохо. Но если что, вызовем капельницу.
Пока он говорит, я смотрю только на его прелестные такие влекущие губы. Он встает, а я сжимаю его руку: «Подожди».
Владимир смотрит сначала на наши руки, а потом вопросительно на меня, смотрит сухо, равнодушно, а я ему шепчу прижимаясь к его рту и лепечу в него: «Останься, останься, пожалуйста».
Неловко целую его железные неподвижные губы, дыша все громче, крепко руками притягивая его лицо к себе, и почти стону от досады, когда он принимается уворачиваться от поцелуев.
«Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста» — нашептываю я, пытаясь поймать его губы своими, но он уворачивается.
«Перестань». — спокойно говорит он, от чего я цепенею и чувствую, как в глазах собирается лужица слез.
— Ну, ну пожалуйста, я… я…
Прижимаюсь к нему, но он меня отталкивает и с силой укладывает меня на подушку:
— Это не важно, ложись спать, ты устала, да и я тоже.
Руками притягиваю его к себе и снова покрываю губами его лицо, куда только могу дотянуться и между поцелуями бормочу:
— Но… но… я… хочу…
Он с силой вырывается из моих объятий, больно стискивая запястья, и говорит стылым хриплым голосом, уходя :
— Прости, ты пьяна и ты дочь моего друга. Это неправильно.
5.(позже название)
// приятного чтения. Есть пожелания к следующим главам? Пишите в комментариях!
Как только закрывается дверь, я со злостью бью кулаком по кровати, от чего как бы трепыхается матрас, и резко стягиваю с себя футболку, бросаю ее на пол с силой, но она раздражающе беззвучно мягко падает.
Я переодеваюсь в свое платье, оно прилипает к коже и приходится с усилием натягивать его, особенно в области бедер.
Я все испортила, все! Закрываю рот рукой, кусаю палец, вдох — иду к двери, открываю, погружая эту комнату в полную раздражающую темноту.
Выхожу в коридор в прихожую, телефоном освещаю давящее пространство в поисках ботильон.
— Собираешься сбежать?— слышу тихий спокойный голос, вздрагиваю, оборачиваюсь. В дальнем конце коридора с чашкой в руках стоит Владимир, прислонившись к косяку двери, трет глаза.
— Да, я пожалуй пойду, не хочу стеснять вас, — говорю куда-то в пол, стоя на одной ноге и натягивая ботильоны.
— Слушай, знаешь, мне бы хотелось, чтобы ты осталась, но если нет, то я вызову тебе такси.
Не смотрю на него, застегиваю молнию, для надежности придерживая заднюю часть платья рукой, дабы мне не стало совсем неловко и я не упала тут замертво от агонии стыда и унижения.
— Да нет, все нормально, я сама вызову, — говорю и лезу в приложение, которое как назло чертовски долго загружается, крутится и крутится значок. Может, гигабайты на интернете кончились?
— Ты же говорила, что тебе нужны деньги, — голос звучит ближе, от чего у меня крутит в животе свои тугие кольца змея страха.
— Да, но кредитные карты вполне неплохо помогают, — почти себе под нос произношу я, делая шаг к двери, впиваюсь в ручку, отчасти для равновесия, отчасти, для моральной поддержки.
— Слушай, давай так, чтобы я мог спокойно пойти спать, ты останешься, а то получается, что я и так поздно лег из-за этого всего, — его голос совсем близко, кажется стоит только мне повернуться и он снова будет близко, очень близко, а он продолжает, — Или в твоем понимании твоя любовь это приносить как можно больше дискомфорта человеку, которого любишь?
Внутри меня что-то падает в самый низ, и разбивается. Я слышу его удаляющиеся шаги, продолжая врезать металл ручки в кожу руки.