Он хлопает своей дверью и напряжение немного отпускает, делаю глубокий вдох. Кажется, что я даже не дышала какое-то время. Сажусь на черную теплый плиткой, выложенный пол, изрядно кусаю губу и огреваю ладонью себя по щекам. Давай! Очнись!
Встаю, оправляя платье. Так, ладно. Со стыда сгореть я всегда успею, а сейчас. Сейчас просто лягу спать и гнать, гнать от себя голос, который говорит, какая же я дура.
***
Я притаилась за состаренной деревянной дверью кухни, я уже в платье, волосы расчесаны, но смотрятся все равно печально. Прислушиваюсь к звукам на кухне, но дверь не особенно пропускает их. Но судя по запаху — за дверью все-таки кухня. Надеюсь.
Ладно, не стоять же тут вечно и ждать, не знаю, пока он не прогонит. Толкаю дверь. Темные оттенки мебели и стены действуют успокаивающе, я вхожу, смотря исключительно на пальцы своих ног. Усаживаюсь за столик, небольшой, квадратный столик будто из целого куска дерева. Поспешно бубню что-то типа «доброе утро» почти не раскрывая онемевшего рта, а потом, поковыряв ногтем деревянный узор стола, вставая, говорю: «Я сейчас поеду в институт, спасибо вам».
— Может кофе?— он поднимается и подходит к кофе машине. — Раф?
Я присаживаюсь на краешек стула, снова, киваю, все еще смотря куда-то на стол, чтобы не видеть его укоряющие глаза, которых, может, и нет. Не глаз, естественно, а именно, укоряющих, сама себя поправляю я.
— Белковый омлет? Может быть брокколи?
— Да нет, не стоит, спасибо.
Для полного падения не хватает еще тут наворачивать под его взглядом за обе щеки его еду. Нет уж. Он ставит передо мной кружку с густой воздушной пеной сливок и чайную ложку. Аромат кофе невольно заставляет меня улыбаться.
— Спасибо большое вам, — ложкой снимаю сливки и отправляю в рот. Я проверяю — смотрит ли он, но он вдумчиво мешает свой кофе, читая что-то в телефоне. Какое-то время тишину скрашивало только металическое звякание ложек.
— Сегодня снова идешь на эту работу? Мне снова ждать ночных смсок?— он тихо ухмыляется, а я спешно перевожу взгляд на осевшую на дне пенку.
— Нет, сегодня я переведусь на заочный. На нормальную работу все равно не устроюсь, так хотя бы будет выбор. Ну, или будет возможность после ночной работы отсыпаться. Или работать где-нибудь на кассе. Или в колл центре.
Вываливаю я, будто, он действительно хочет слушать, спросил человек приличия ради, а ты ему всю свою горькую жизнь рассказываешь.
— Знаешь, если тебе действительно нужна работа и ты сможешь работать целый день, то ты сможешь устроиться ко мне, — его голос спокоен, будто он и не думает ничего такого, что я думаю о себе. Никаких унижений, только спокойствие и еще эта мягкость, что это? Забота?
— Вы же говорили, что официанткой мне не стоит быть, — смотрю я на его губы, они дергаются от улыбки.
— Да, но я о другой работе. Будешь вести мой календарь, напоминать о встречах, отвечать на звонки. Можно работать из дома, только иногда надо будет куда-то ездить, — он встает, медленно относит посуду в раковину.
— О нет, из дома? Только не это, — громко шепчу я, поперхнувшись слюной. Мысленно возвожу глаза к небу, да банально, зато точно, видимо, не весь позор мной пережит и я буду догорать до самого тла на сковороде позора.
— Хорошо, можно не из дома, если согласна, то выходи в понедельник, приходи в ресторан, хотя возможно, я пришлю адрес офиса… — смотрит на массивные часы на руке, поправляет ворот белой с отливом рубашки, — Ну, а я пожалуй пойду, будешь выходить, просто закроешь дверь.
— Кстати, пригласил твою семью в выходные в ресторан. Отмечаем мой день рождения. Можешь приходить к 15.
5 глава(«Не то, чем кажется»). 2 часть
***
Провожу пальцем несколько раз по телефону в сторону красной трубочки — сбрасываю. Сенсор не сразу срабатывает, а Кирилл, звонит мне который раз, в блок его что ли сунуть. Сообщения писал в телеге, извинялся, я ему написала, мол, чего извиняться, не хочу дружить с людьми, кто вот так просто ни с чего наезжает и выставляет виноватой. Простите, но мне этого и дома хватает.
Бледный солнечный свет заливает пустые деревянные окружности столов. Я сижу в столовой, тут кроме меня еще двое, обсуждают что-то, а я вылавливаю мягкие капустные дольки из супа и пишу сообщение мастеру извинение и в конце: «Нина меня переспрашивала, вот я ей и говорила, я не знаю, что у нее со слухом, но не говорить же мне об этом на всю аудиторию…»