Он радостно улыбается мне и идет тут же следом, оставляя Нину хлопать только лишь одними, криво накрашенными глазами.
5.3
//спасибо за поддержку!
***
Раскормленное отчимово тело, облаченное в белую рубашку с тонкими синими линиями, растекалось в кресле кабинета. Отчим наминает вспотевший выпуклый лоб короткими одутловатыми пальцами левой руки, а правой переворачивает страницы толстощекого скоросшивателя.
Вытираю серую липкую пыль с книжных вычурных корешков.
А он бормочет:
— Если этот сученыш не выделит деньги, я …
Хлопаю дверцей шкафа громче, чем стоило, и отчим вздрагивает, будто впервые замечает меня: «О кстати, ты тут! Как Владимир? Ты работаешь же у него или нет?»
— Да… он решил назначить меня ассистенткой. — говорю я, проводя тряпкой по золоченой надписи «Мертвые души». Почему же ему так это интересно.
— Ого, это то, что нужно, мне нужно будет знать с кем и когда у него будут переговоры, ну а теперь выходи мне звонят. — игнорируя мое возмущение на лице, отгоняет меня, будто мокрую бродячую собачку, — Да, да… могу говорить… да встретимся.
Закрываю массивную резную дверь и проношусь мимо мамы в короне бигуди, которая явно хочет что-то мне сказать, и кричу: «Мне тоже надо собираться на праздник, я так не успею».
***
Опаздываю. Достопочтенное семейство поехало на машине, ну а мне место там, естественно, не нашлось.
Привести в должный порядок волосы не удалось и я просто завязала их в хвост. Зато я в боевой раскраске косметики и выгляжу уверенно с подчеркнутой линией ресниц и
красной улыбкой помады. Надела лучшее свое платье, то же, что было в тот злополучный день моего феерического позора.
Вбегаю, тяжело дыша, в ресторан через вход для гостей под слащавые взгляды хостес, и, запыхиваясь, говорю: «Я к хозяину на день рождения».
Меня проводят в банкетный зал, где уже сидят все мои родственники, Владимир и элегантная молодая девушка с загорелой будто светящейся кожей, сидит возле него, и держит его за руку точеными безупречными пальцами.
5.4
Медленно сажусь за столик, прямо напротив девушки Владимира, ее черные волосы, зачесанные на правую сторону, крупными локонами лежат на плечах.
«Всем привет! С днем рождения» — нехотя передаю пакет с подарком Владимиру, ну не выкинуть же его тут, у всех на глазах, а сама размышляю, как бы уничтожить этот пакет, лучше всего, конечно, устроить пожар, но загреметь на несколько лет в тюрьму — так себе игра, точно не стоит свеч.
Тонкие острые пальчики приветственно тянутся ко мне: «Аурика.»
Сжимаю ее руку, чувствуя тошноту, то ли от запаха закуски, наваленной на столе, то ли от нервного перенапряжения: «Алиса».
Грациозный, официант в белых перчатках подходит ко мне, и после реверанса, говорит: «Что-нибудь желаете?»
— Мне пожалуйста кофе-раф, — официант с учтивым поклоном удаляется. Я же смотрю на Владимира, а точнее на его челюсть, на его подбородок, и губы, к которым я совсем недавно приникала своими, несмело и в то же время жадно, просительно умоляюще бормоча, задыхаясь от нетерпения. И теперь эти губы так ласково и нежно улыбаются Аурике и шепчут прямо в ухо, почти касаясь раковины губами. Принесли кофе, торопливо делаю глоток, от чего громко кашляю в руку. Спешно достаю телефон и пишу Кириллу: «Привет, слушай, хочешь выпить, сегодня, сейчас, через полчаса-час в общежитии. Бутылка шампанского с меня.»
Оставляю отпечаток красной помады на салфетке, складываю ее пополам, не прислушиваюсь к занудной болтовне отчима и Владимира. Сестры зевают, клюя носом в тарелке. Брат и вовсе убежал, по-видимому, в детскую комнату. Ох уж эти праздники для взрослых, одни пьют, болтают — другие подыхают со скуки. Можно было подумать об этом, но зачем? И главное, какой смысл было тащить детей отчиму, может хотел похвастаться или показать себя примерным образцовым семьянином?
Вибрация телефона — входящее текстовое сообщение: «Давай, только я не один».
Бегло набираю, вставая со стула: «Отлично, жди, напишу, как буду подходить».
— Простите, но у меня дела.
И несмотря на «возможно» удивленные и ожесточенные лица иду прочь.