5.5
Железно-бетонный остров, выстроенный людьми посреди природы — город, придавливает меня к земле своим глиняно-цементным бездушным телом. Прохожу в небольшое здание общаги, мимо дымящих у дверей студентов. В сумке шампанское и пиво, прячутся на случай обыска под сыром и солеными орехами с синим кашемировым платком. Синдром вахтера, сами знаете. Кирилл встречает довольной благодушной улыбкой и проводит меня в малюсенькую лифтовую кабину. Неловкая обстановка в шелестящем пахучем лифте, липкие шаги к облезшей зеленой скрипучей двери и наконец-то продолговатая узкая комната с двумя односпальными кроватями и столами по обеим сторонам.
— Ты действительно не один, всем привет, Алиса, — говорю я, присаживаясь на свободный пляшущий неровный стул. Что ж, так даже лучше.
Маленькая девушка, сидящая на кровати справа, с
короткими коричневыми волосами и тонкими костлявыми запястьями, ими она приобнимает Кирилла и целует, как бы помечая, свое владение: «Ася!»
— Костя — сосед Кирилла, второй курс, — баритонит, приподымается и протягивает руку, и целует мою и снова садится на свою, по-видимому, кровать.
— Ника — учусь с этими двумя, тут совершенно случайно, они меня заставили, — круглолицая румяная девушка проваливается к стене, поджимая босые ноги под себя.
Под общие аплодисменты и стеклянный звон достаю покупки, шампанское прячу в изувеченный приземистый холодильник в углу и разливаю в просящие стаканы холодный напиток, образуя высокую белую пену.
***
Кирилл с Асей уединились в другой комнате, Костя вышел курить. Ника же лежа на кровати, и будто чертя пальцами узоры в воздухе, говорит: «Ну, а дальше-то что?»
— А, ну, он меня остановил и сказал всякую чушь, что мы не можем быть вместе и бла-бла. Как будто я его замуж звала — возмущенно стучу пальцами ног по запотелому окну, развалившись на стуле, вцепившись в переполненный мусором Кириллов стол.
Ника прыскает, поворачивается и тянет ко мне свой надколотый мутный стакан, и после слабого дзинь говорит: «Облом, конечно, надеюсь, ты себя как-то утешила?»
— Эээ, ты чего говоришь, а?— запускаю в нее пустой пачкой от сока.
Ника забрасывает ноги на стену и, водя ими по стене, важно говорит: «А что? Нет, ну все мы знаем, говорим и беспокоимся о мужской неудовлетворенности, а женский оргазм мало кого по сути беспокоит.
— Нуу, знаешь, меня он тоже в тот момент не интересовал, только, знаешь как бы не сдохнуть от унижения.
— Мм? А чего, — Ника подползает ко мне на коленях, — думаешь, ты сделала что-то стыдное?
Она смотрит мне в глаза, а я сквозь нее. И правда?
— Ну, во всяком случае, ты попробовала, ты молодец, — ее голос рядом, а я прикрываю глаза и снова вижу его прельстительные безупречные губы, подернутые легкой улыбкой.
— Да, только теперь есть одна проблема, я люблю его, работаю у него и у него есть девушка, а так, да, я - молодец, — открываю глаза и сажусь на кровать, обнимая ноги.
Ника усаживается напротив, пристально глядя мне в глаза:
— А с чего ты вообще взяла, что любишь его?
Может это просто гормоны, феромоны и некоторое желание быть телкой богатенького мужичка, — задорно произносит Ника, радуясь, что режет свою правду-матку.
И только я думаю, возразить, как с горохом открывается пугающе-легкая дверь.
5.6
Дергаюсь, пряча опустелую бутылку, но вижу в дверях лучащегося Костю. Он явно доволен нашим испугом, посмеивается, закрывая дверь на шпингалет, плюхается возле, ударяя в ноздри запахом табака.
Толкаю его в плечо:
— Блин, ты почему так врываешься, я думала, что это комендант.
— Ну а что? Думаешь он отшлепает тебя? — Костя заглядывает в мои глаза ласковым взглядом, от чего в горле что-то сладко так сжалось.
Ника прерывает молчание: «Ооо, не буду вам мешать, пожалуй, знакомиться дальше. И разбираться тебе — смотрит на меня — со своими гормонами».
И прежде, чем я что-то успеваю сказать, торопливо выходит, мягко прикрывая скособоченную победеную дверь. Дурацкая ситуация. Костя закрывает за ней шпингалет, гасит свет оставляя нас двоих лишь под взглядом уличных фонарей. Костя рушит темноту, включая настенное бра, жмурюсь, прислушиваясь к иступленному стуку сердца.
Он делает глоток и бережно поправляет мне челку, рассматривая зелеными глазами с тремя рядами длинных ресниц: