Мимо меня проходит он, как раз когда я подношу ко рту огромную ложку салата. Он скользит по мне взглядом, кивает и проходит в свой кабинет. А у меня на рабочей почте высвечивается письмо: «Добрый день, надеюсь работа идет нормально? Как доешь, приходи.»
***
Передо мной глянцевая белая дверь, нежно провожу рукой по гладкой прохладной поверхности, трижды стучу по двери и толкаю. Он сидит за столом и показывает пальцем на стул, в его руке телефон: «Да, да, слушай, это правда странно, надо будет что-то с этим делать, ладно, позже поговорим, выясни все что сможешь».
Он почти бросает телефон на стол и трет глаза, смотрит сквозь меня усталым взглядом. А мне так хочется подойти к нему, обнять, помочь, хоть как-то стереть с его лица эту усталость.
Звонок телефона, он подносит к уху: «Привет, ты уже тут? Отлично, как раз вовремя».
Скрип стула, встает и уходит, ни сказав при этом ни слова.
6.3
Разглядываю очертания домов в окне, сидя на стуле. Передо мной телефон с открытой страничкой ее, красивой, спортивной девушкой, с подписчиками, фанатами, тачками и ресторанами и брендовыми шмотками. Париж, Рим, Мадрид…
— Красивая она, — надо мной нависает Эля, она пахнет сладкой ванилью с перцем. Это она обучала меня всем премудростям работы, она старше, бледнее, ей двадцать пять, и будет грустно остаться работать тут даже на год. Эля садится рядом за свой компьютер, выводит его из спящего режима.
Красивая, да, — шепотом говорю я, ощущая сухое сдавленное горло.
Снова Владимир, идет к себе, на меня не смотрит.
К нам с Элей подходит молодой мужчина в белой рубашке, с белой и яркой улыбкой:
— Милые дамы, у меня назначена встреча.
Эля звонит, я же лезу в календарь:
Игорь Андреев К.
Блин, ну кто так записывает.
Эля металлическим бездушным голосом: «Игорь Константинович, присядьте, пожалуйста, где-то через пять минут вас позовет».
И быстро царапает длинными ногтями по белизне клавиатуры. Сверлю глазами закрытую дверь и гадаю, как он там и не сразу замечаю, что Игорь все еще стоит надо мной и все еще светит на меня этой улыбкой.
Вздрагиваю: «Вы что-то хотели?»
Говорю я, несколько резче, и Эля толкает меня в бок. Игорь наклоняется и говорит, сквозь ухмылку: «Да, надеялся, что мне предложат кофе или хотя бы воды».
Я смотрю на Элю, она старательно делает вид, что ничего не слышит и изучает текст на экране.
Встаю: «Да, конечно, черный, латте или может быть раф?»
Игорь усаживается на диван для гостей, небрежно бросив портфель рядом: «Для начала я буду черный».
От его взгляда мне некомфортно, он смотрит на меня пока я наливаю кофе, пока я иду на шпильках, боясь подвернуть ногу, и пока я наклоняюсь, чтобы поставить чашку с блюдцем на стеклянный овальный столик. Зачем смотреть так пристально на кого-то? Зачем вообще смотреть, пока человек делает тебе чертов кофе?
Я прикрываю глаза руками и только слышу, как открывается дверь Владимира и Игорь уходит прочь, а пресный начальственный голос Владимира: «Если хочешь поспать, то иди хотя бы в комнату отдыха?»
Стекаю по стулу вниз, сквозь пол на первый этаж. Мысленно.
***
— Ну и что я говорила, ты ему понравилась. — Эля жует жвачку и лопает с шумом клубничный пузырь.
— Говорила, но он просто сказал, что хочет выпить кофе, — я стучу пальцами по клавиатуре, подбираю слова для письма.
— Да, после твоей работы, — Эля смеется на ухо и показывает на экране фотографию Игоря с серфом в руках и голым накаченным торсом.
— Это все пустые разговоры, он наверняка уже уехал и не придет, — говорю, не отрываясь, от этой фотографии, пересчитываю эти выпуклые кубики на животе.
— Ну, если так, то давай, давая поспорим.
Мимо стола проходит Владимир, и в нос ударяет бензиновая кожаная фиалка, он возвращается и нежным тихим голосом: «Ну что, Алис, подвезти тебя?»
6.4
***
Ощущаю, как Эля смотрит на меня, с удивлением и непониманием, едва сдерживаюсь, чтоб не засмеяться. Я смотрю на его губы, в трещинках, с сухой застывшей кровью — видимо кусал от переживаний. Думала, что только у меня такая глупая вредная привычка. Или, тошнота разом наваливается на меня от одной мысли, что это были совсем не его зубы.