— Ну что, пошли? — рядом с Владимиром появляется Игорь, улыбается мне своими белоснежными винирами.
Владимир вопросительно смотрит на меня, молчание оглушает. Эля встает, а я, машинально, пожимаю коротко плечами, и ухожу вслед за Игорем, стараясь не отставать, энергично стуча каблуками по гладкости плитки.
***
Передо мной полупустая чашка кофе с осевшей беловатой пенкой из жирных сливок. Я стараюсь пить маленькими глотками, пока он рассказывает мне очередную историю своего успеха, забывая, почему-то уточнить о своем папе-бизнесмене, но за него это сделала Всемирная сеть. А я то и дело смотрю на пестрые линии огней за окном, вспоминая огорченные глаза Владимира, смотрящие мне вслед, или я себе просто все это выдумала.
— Знаешь, но ты, кстати, подумай о смене работы, что-то видимо не очень хорошо у твоего босса идут дела. А ты как раз в начале карьеры.
Лицо Игоря улыбается всеми чертами лица, он щурится на мою чашку: «Может, хочешь еще что? Ты чего молчишь?»
Он двигает пустую тарелку на край стола, поднимает руку, заказывает горячий грог и салат Цезарь с креветками, смотрит на меня: «Может, ты хочешь то же самое?»
Я киваю, ощущая тяжесть во всем теле, не в силах терпеть тишину, спрашиваю: «А что у него с делами? Я новенькая.»
— Ну, знаешь, плохие отзывы на ресторан, много, проблемы с поставщиками, и еще дохера чего. Но, хватит о нем, может поговорим о тебе? — спрашивает он, поднимая бокал с дымящимся пряным напитком.
Бью по его бокалу своим, делаю крупный глоток: «Ну, ну давай поговорим обо мне. Спрашивай, — делаю глоток, перед глазами вижу тонкие пальцы Аурики поверх ладони Владимира, вижу его холодные отстраненные сжатые губы, — Что бы ты хотел знать?»
***
Все это нескончаемое пасмурное утро мне приходится сидеть и смотреть на отчима и на остальных. Отчим встает, вытирает багровой салфеткой лоснящийс рот, кивает. Мы оба идем с ним в табачную духоту кабинета, и садясь в кресло, через высокомерную бутафорскую злую улыбку говорит: «Ну и что там у Владимира, рассказывай, мне надо знать все».
***
Это действительно странно. Смотрю на себя в зеркало, замазываю серовато-коричневой помадой припухшие губы. Сегодня официально второе свидание, а я только и думаю о непонятной проблеме на работе Владимира, открывая очередное письмо в ящике.
Эля несколько громче обычного: «Ого, Аурика улетела из Москвы, интересно, это значит, что нашего босса сегодня тоже не будет? Сладкая парочка поехала отдыхать?»
Делаю глоток горького кофе, чтобы побороть приступ тошноты, и вчитываясь в письмо: «Мы отзываем с вами сотрудничество, согласно договору, вы должны вернуть нам одну треть суммы. И пожалуйста, не упоминайте больше наш бренд в своих социальных сетях».
6.5. Уничтожение
Вибрация, на заляпанном тоном экране сообщение от Игоря: «Привет, слушай, как ты? Как ты себя чувствуешь?»
Это так странно быть кому-то нужной. Чувствовать заботу и чье-то влажное дыхание на своих губах. Кроме дыхания отчима, радостно выплевывавшего мне утром: «Бесполезная, ты бесполезная, но ничего, все равно он наконец-то сделает сегодня то, что я хочу, ничего!»
Разглядываю, как с блестящего кожаного плаща Владимира стекают капли, пока он идет в свой офис, мужчина не останавливаясь, громко говорит: «Алиса, зайди ко мне».
Зовет меня как собачонку. Эля хмыкает слишком, пожалуй, громко. Хотя, возможно, просто она подавилась кофе. А как же романтическая поездка с девушкой мечты на какой-нибудь очередной райский уголок?
***
— Слушай, осторожнее с ним.
Я сижу в этом отвратительно светлом режущем глаза кабинете, разглядываю предметы на столе — все они: канцелярский стакан, компьютер, коврик для мышки и металлический пресс-папье, лампа, наушники, оснастка для печати — в отвратительно идеальном компульсивном порядке. И это его серьезное лицо, говорю прямо глядя в него, задыхаясь от злости и своей смелости:
— Что? Пожалуйста, только не надо об этом.
Владимир вздыхает, и сквозь стиснутые зубы говорит:
— Я серьезно, ты можешь… ну знаешь, ты можешь пострадать…
Не знаю почему, я чувствую кипящую внутри меня ярость, распаляющуюся от его слов, как огонь от движения мехов:
— Боже. Пострадать? Он что маньяк? Или что, я недостаточно хороша для него? Пострадать?
Звуки выходят изо рта быстрее, чем я успеваю подумать, быстрее , чем мне этого хотелось бы. Владимир вздыхает, он плавно, тошнотворно медлительно говорит: