— Ничего я не говорила, — выдавливаю я, пытаясь стащить его кряжестые пальцы — не в силах терпеть его табачное дыхание на своем лице.
— Да, вот и вали, — наконец, отчим отпускает меня и я ухожу в комнату — скидывать вещи в большой чемодан.
Проверяю телефон — тишина. Наверное спит… прикрываю глаза, вздрагиваю, представляя его смуглое тело.
Ставлю на громкую, звоню, закладываю на дно учебники, затем футболки, пижаму, обувь, косметику.
Спустя тридцать звонков чемодан собран, и стирая слезы с лица, я выхожу в коридор. Мама сидит на полу, обняв ноги — качается вперед-назад. Отчим в своем кабинете вальяжно курит, смотрит на маму и периодически смотрит на свои ногти.
Мама не своим хриплым голосом простанывает: «Да, и я вернусь за детьми».
— Ну конечно, и куда ты их заберешь?
— Все лучше, чем жить с таким кабелиной.
В коридоре появляется Алина, она заспано трет глаза, придерживая пушистого медвежонка, медленно она подходит к маме, обнимает ее, плачет: «Ты куда?»
Мама что-то пишет в телефоне, одной рукой обнимает дочь.
— О, — отчим встает и берет на руки Алину, — папочка рядом, не плачь. Ответь, ты хочешь остаться тут с сестрой и братом или поехать непонятно куда с мамой, которая хочет оставить дом, твою любимую кроватку?
Алина прижимается к папе: «Мама, останься, я не хочу никуда!»
Мама смотрит в телефон, встает и поднимает ручки чемоданов, и собрав все силы, судя по ее напряженно-холодному лицу, она довольно спокойно: «Алиса, выходим. Алина, дорогая, мама скоро вернется.»
— Ага, ну, конечно, — говорит он, опуская Алину, которая тут же подбегает к маме.
7.1
/жду ваши комментарии!
спасибо/
Едем в машине, от запаха бензина или чего-то такого, меня сразу же начинает тошнить. Медленно дышу, поднимая ноги выше. Мама сидит в телефоне, у нее напряженные глаза и дрожащие тонкие губы. Меня она не слушает, и не отвечает, но я снова делаю попытку:
— Мама!
— Да подожди ты, я пытаюсь найти хоть одну не заблокированную карту! — как-то будто с претензией говорит она, рукой резко махнув в мою сторону.
— Ты можешь мне рассказать, куда мы все-таки едем? — мой голос слишком писклявый и просящий, почти умоляющий, я его не узнаю и мне противно, поспешно открываю карту на телефоне, пытаясь-таки самостоятельно определить местоположение.
После паузы, мама выключает экран телефона, кладет его на ногу и прикрывает тонкими пальцами глаза, а ее узкие плечи содрагаются, кажется, от слез:
— О господи, нет ни копейки денег! Этот… все заблокировал.
— Да, мама, это было ожидаемо…, — мой голос звучит жестко, действительно мне совсем не жалко ее и пусть не давит.
— Да, но так как ты мне ничего не рассказала, я не подготовилась. Отлично! — говорит она, убрав пальцы от лица, она яростно смотрит на меня, секунду, а затем достает пудру из сумочки и проводит пуховкой по лицу, обводит губы.
Еле сдерживаясь, чтоб не заорать:
— Пфф…Так, мам, куда мы все-таки едем!
Машина медленно и плавно останавливается, а дверь открывает, никто иной как Владимир, и вот у меня в горле быстро колотится сердце.
— Мама, — шепчу я, придерживая ее за руку, — ты не могла что ли подруге какой-нибудь написать. Он же мой начальник.
Мама протягивает свободную руку Владимиру, и разворачивается ко мне, вырываясь, шепчет: «Я пыталась, но никто не ответил».
Мне тоже никто не ответил — зло выключаю телефон, выхожу из такси, и нехотя тяну чемодан навстречу чему — непонятно.
***
Гостиная в его квартире. Просторная и простая, без лишних украшений и безвкусных пыльных статуэток, не то что у нас, а точнее как дома у отчима.
Мама сидит в длинном синем бархатном халате, оголив острое колено. Ее сухие синюшные пальцы сжимают полупустой стакан виски. На ней слишком много румян и слишком много драмы.
Владимир сидит в кресле напротив, уставший и сонный, но он чересчур уж добропорядочный для плохого гостеприимства. Сидит и выслушивает мамины причитания, а я обняв колени, сижу в кожаном кресле у электрического камина, глядя то пляску пламени, то на Него, то на молчаливую пустоту в телефоне. Игорь так и ничего не ответил, не позвонил, будто его вообще больше не существует и никогда не существовало. Вот черт. Что со мной не так?
Владимир сдерживает зевок и делает большой, слишком большой глоток: «Ну, я думаю все наладится, не знаю, в любом случае, я помогу с адвокатом, ну, если ты конечно не хочешь с ним помириться».