Несколько капель специального средства от разводов, несколько — на зеркало, тоже специального. Прохожусь с усилием по слегка треснувшей плитке на стене. И заключильно разные отдушки смешиваю со средством для мытья пола. У нас с мамой мало общего, но любовь к ароматам у меня от нее. Правда в моей коллекции только один.
Ставлю новый аромадиффузор на верхнюю часть очередного камина и взбираюсь на стул, чтобы протереть огромный светильник в форме цветка.
Возвращаюсь в свою комнату и бегу в ванную, не перелилась, боже мой. Кран выключен. Сажусь на пол и рассматриваю красные шершавые от средств руки.
В комнату без стука входит Николай, его щеки несколько красные :
— Я выключил. Ходишь за тобой, проверяешь все, чтоб ты всю квартиру не разнесла чего доброго.
Николай говорит довольно беззлобно, улыбается даже. Но мне не легче. Он начинает расхаживать по комнате, пока я сижу на краешке ванной и пытаюсь понять, что ему от меня надо.
— Ты ну, это… короче. Видела, нет?
Достает из кормана тысячу потом еще две.
Мотаю зачем-то головой. Я пытаюсь сообразить. Ааа, фотографии что ли?
— Да? Ну ладно.
Убирает купюры со стола и уходит. Подбегаю, пинаю дверь, потом бью по двери костяшками пальцев. Блин, черт, вот я дура. Запираю дверь. Облокачиваюсь спиной на нее и сползаю на пол. На холодный и пыльный пол. Втыкаю наушники и отключаюсь от мира.
***
Я лежу в ванной. В руках сжимаю телефон, листаю его фотографии. Забавно сколько поиск выкатывает его фотографий. Будто какая-то супер-звезда. То он на каком-то обеде, то в офисе, и даже на пляже. От фотки на пляже мне даже дышать становится тяжело, это прекрасное спортивное тело, без лишних мышц, человек не повернут на спорте, но следит за собой. Недовольно морщусь глядя сквозь опадающую пену на себя. Да уж, мои утренние и вечерние домашние тренировки вряд ли когда-нибудь дадут такой результат, без дополнительных снарядов. Ну, а чтоб попасть в зал мне надо будет отказаться от осенней обуви и ходить в старой с дырками. Кладу телефон на крышку унитаза и ныряю лицом под воду. Задерживаю дыхание и выныриваю. Вода успокаивает и придает сил.
Где-то в глубине дома раздается дверной звонок. Любимые детишки вернулись домой. Сейчас они там обнимаются, радуются и мамочка будет собирать любимых дочек к столу. А папочка поговорит с сыном о спорте, потом посмотрит очередной разученный Максом удар и отведет его на кухню. Ребенок должен хорошо питаться.
Спускаю воду. И гляжу через узкую щель в свою комнату. Кажется только недавно мы играли здесь на полу во что-то. Говорили о чем-то. Мы не очень-то общались много. Но это был один такой случай. Да, точно, мой день рождения. И его тоже. Что-то сладко сжалось в животе. Кажется, если я только его увижу, то весь мир станет совершенно другим, совершенно все поменяется. И я поменяюсь. Так. Я встаю, смываю с себя мыло, пену, выхожу, пол тут же становится мокрым, с меня все стекает.
Оборачиваюсь сначала полотенцем и кидаю его в лужу на полу, потом ныряю в мягкость махрового халата. Так, у меня важная миссия, влюбить его в себя с первого взгляда!
Тихонько приоткрываю дверь и на цыпочках крадусь в мамину комнату, беру с туалетного столика брашинг и утюжок и незамеченной возвращаюсь в свою комнату. Господи, неужели у меня получится собраться!
И только я включила все приборы в розетку, как заходит мама, собственной персоны, поверх длинного и облегающего платья на ней все тот-же шелковый халат.. Она недовольно смотрит на мой трофей, поджимает губы, но вздыхает и и говорит: Ладно, собирайся, но потом надо будет накрывать на стол в гостиной, поможешь. Потому что эта девка, так и не согласилась остаться на вечер, видите ли, у нее дела. А я, — она показывает ногти, — накрасила ногти. Хорошей хозяйки из тебя не станет, она грустно смотрит на завалы вещей по углам, но хоть чему-то я смогу тебя научить.
Ну как она накрасила, к ней приезжала видимо Мария, накрасила ногти, навела красоту на голове и подправила макияж. Теперь она выглядит моложе, ее кожа будто светится.
— Так что? Сделаешь? Только не огорчай меня, у меня страшно болит голова, а еще это платье.
Я смотрю, куда она показывает и не вижу никаких проблем с платьем, красивое, переливчатое, будто влажный бархат. Такой синий и глубокий, цвет самого чистого ночного неба.
— Платье видишь, я его надевала на прошлый Новый год. Николай, не дал денег на новое. Это, это… да ладно.