— Я знаю, но ты пострадал от него, я не хочу, чтоб это продолжалось. Только у меня есть условие…
— Какое? — он смотрит почти с щенячьей покорностью, — Говори!
Я делаю глоток бодрящего напитка:
— Когда этот человек все узнает и выгонит меня из дома мне бы не хотелось остаться на улице.
— Ого, так вы все обсудили! Очень рад — Кирилл садится рядом, поднимает стакан с водой — Я очень рад вашему мужеству! Ну что ж, тогда вздрогнем!
Мы ударяем. А мысли мои о грязных и мерзких намеках отчима и о том, что придется еще выслушать, чтобы втереться к нему в доверие. Но я сделала этот шаг.
8.1. Что будет делать маленькая Алиса?
Просыпаюсь в своей комнате в полдень, Кирилл прислал несколько сообщений, предлагает встретиться вечером. Встаю к зеркалу, подернотому пылью, запускаю в пыль пальцы и пишу слова сука. Дверь кажется такой тяжелой и далекой — иду до нее целую вечность одевшись, наверное, слишком официально в одежду, словно в кольчугу и латы. И слабую улыбку — словно мотоциклетный шлем. Выхожу в кухню, на которой шкварчит мясом повариха. Вздыхаю с облегчением, и сажусь на стул. В дверь входит раздобревший отчим, его сползающие щеки непривычно небриты, мешки под глазами разбухшие, налитые. Он усаживается рядом, вопросительно глядя на меня: «Что я вижу? А как же заработок денег и работа на Володю?»
— Этот урод уволил меня, — фантазирую на ходу я. Улыбаюсь про себя на слове «урод».
— О, как обидно, и что будет делать наша маленькая Алиса? — отчим наваливает рукой омлет себе в тарелку и облизывает свои куцие пальцы. Я смотрю на эти промасленные губы, формирующие спесивую улыбку и жму плечами: «Не знаю, может придется снова пойти работать непонятно куда или может вы мне предложите что-то?»
При последних словах я беру из его рук вилку и засовываю омлет себе в рот.
8.2
Ну, можно наверное что-то придумать. Мне здесь нужна твоя помощь, если ты, конечно, будешь послушной. — говорит он, слегка растягивая слова, — Позвони ему.
Отчим откидывается на спинку стула и смотрит на меня, я не двигаюсь:
— Да-да, давай же. А-ли-са, я жду, чего же ты?
Я достаю телефон, звоню, чувствуя, как напряжение растет с каждым гудком. В конце концов, звонок соединяется, и я включаю динамик:
— Здравствуйте, Владимир. Хотела бы поговорить о том, почему ты меня уволил. Я так и не поняла, что случилось? — мой голос дрожит от нервного напряжения, если он только не поймет.
— Алиса, привет... — его голос звучит несколько устало. — Слушай, я не хотел так резко поступать, но пришлось сократить расходы. Компания проходит через тяжелые времена. И это не потому, что ты работала плохо. Просто обстоятельства.
Отчим с интересом наблюдает за мной, а я пытаюсь скрыть свое облегчение.
— Я понимаю, спасибо, — завершаю разговор и убираю телефон в карман.
Отчим кивает, видимо, удовлетворенный услышанным, и вновь обращается ко мне:
— Ладно, Алиса, я думаю, мы сможем что-то придумать для тебя. У меня есть несколько дел, но тебе стоит быть гибкой, милой и перестать меня бесить.
Я киваю, несколько обеспокоенная его намеками, но понимаю, что выбора у меня маловато. Отчим продолжает:
— Ну… мне действительно сейчас нужна помощь, это очень важно. — я напрягаюсь, в ожидании — Для начала отсканируй стопку документов на моем столе.
Медленно отступаю, едва сдерживая разочарование. Мои шаги мягки и неуверенны, словно я шагаю по рыхлому снегу, стараясь не нарушить его идеальную белизну. А на деле, все кричит мне — беги прочь из этого дома, куда угодно!
Захожу в кабинет, где пыль танцует в лучах заходящего солнца, создавая в воздухе мерцающую дымку. На столе гора документов. Работа идет. Сканер жужжит, как старый, усталый пчёл, монотонно выполняя одно и тоже считывающее движение. От однообразности и бессмысленности — чувствую тошноту. Компьютер отчима — везде запаролен, и если и можно что-то было бы найти, то точно не в нем. Но рыскать в шкафах — слишком рискованно, ведь моя задача — втереться в доверие.
По комнате плавно танцуют лучи утреннего солнца, проникающие сквозь пыльные занавеси. Мои пальцы автоматически перелистывают страницы, глаза скользят по строкам, не задерживаясь ни на одной. Хоть что-то интересное, но лишь акты приемок работ и разные адреса.
Тишину нарушает пронзительный хриплый крик матери. А точнее визг, будто бы ее режут или сдирают кожу. Вскакиваю со стула и мчусь к двери. Приближаясь к её комнате, слышу, как крики становятся всё более отчётливыми и менее человеческими. Дверь открыта — мама лежит на полу и с силой колотит отчима руками, он обороняется, тогда она отползает от него и принимается вырывать себе волосы. Я просто стою — не понимая, стоит ли мне что-то сделать или лечь рядом и кричать. Отчим кажется на грани, он подходит и с силой встряхивает ее, мама обмякает в его руках и он относит на кровать. Он берет с тумбочки какие-то таблетки.