***
Электричка медленно подъезжает к платформе. Я дышу учащенно, поглядывая на свое сообщение, написанное десять минут назад. На которое он так и не ответил: «Буду через десять минут, встречай меня на платформе. Или я превращусь в снеговик». Выхожу на платформу — под крышей стоит он и смотрит на меня, давя улыбку.
Его мама встречают нас у ворот. Мама Владимира, женщина лет шестидесяти, одета в простой серый пуховик и шапку ушанку. Мы ехали молча и было здорово наконец-то выйти из неуютной тишины машины.
В доме уютно, пахнет свежеприготовленным мясом и деревом. Полы выложены деревом простым светлым деревом, на стенах висят семейные фотографии, много фотографий Владимира в детстве. Особенно меня умиляют круглощекая улыбка полуторогодовалого примерно Вовы расположившегося на маменых коленках.
Меня сдавливает дискомфорт, разглядываю узор стола, сжимаясь, под изучающим взглядом, рукой же пытаюсь разгладить складки на черном классическом комбинезоне.
— Рада, что ты наконец-то пригласил ее, сынок, — говорит мама, её голос мягкий, её глаза светятся теплотой. — Он нам так помогает, — добавляет она, глядя на меня с благодарностью.
Владимир хмыкает, усаживаясь за стол.
— Ты давно не приводил к нам своих девушек, — замечает мама, растягивая тонкие губы в улыбке, — Ты очень красивая, Алиса.
— Это точно, мама. Очень, — говорит Владимир просто, накладывая мне салат на тарелку.
Набираю воздух в легкие, хочу уточнить, что я не его девушка, но Владимир сжимает мою руку, давая понять, что с этим лучше не спорить. Продолжаю изучать деревянный узор стола, все еще чувствуя его пальцы поверх моих.
8.5
В его комнате белые ровные стены с картинами — видимо, Владимир сам оборудовал тут все под себя. Комната обставлена просто: черная мебель, минималистичный письменный стол, полки с книгами в тон. Мы снова просматриваем фотографии, он сидит за компьютером, а я рядом. Где-то через полчаса тишины, он откидывается на стуле, тот в ответ недовольно скрипит. Владимир трет глаза.
— Мы должны закончить все это, — говорит он, его голос усталый. — Не нужно больше все это, фотографии, слежка. Я сам все исправлю, переориентируюсь. Смогу развивать другое дело.
— И позволить этому уроду безнаказанно испортить твою жизнь?
— Ты слишком много делаешь для меня. Это становится опасным, я не знаю, кто это человек, но судя по всему, ничем хорошим они не занимаются и если здесь замешаны огромные деньги, я не хочу тебя подставить. И тебе нужно жить свою жизнь, понимаешь?
Он выглядит обеспокоенным, как-то даже слишком. Я кладу свою руку на его и говорю тихо, слегка хриплым голосом:
— Ну ведь я это и делаю.
Владимир разглядывает мою руку, и сжимает ее в ответ, потом смотрит в мои глаза, и от этого его взгляда мне хочется вскочить и убежать, но первым убежит мое бешено стучащее сердце. Решительно встаю, он тоже, и удерживает меня двумя руками за плечи: «Куда это ты собралась, трусишка?»
Он говорит это так близко, почти что мне в ухо. Дыхание перехватывает. Его губы касаются моих, от чего меня прошибает током. Мои губы сами отвечают ему, я вряд ли способна хоть чем-то еще управлять.
Он останавливается и слегка отодвигается от меня , я рассматриваю его, ожидая, что он скажет, «прости, давай забудем» и прочую чушь про нельзя и не положено . Но он прижимает меня к себе и шепчет: «Милая-милая».
Хотя в ушах так громко бьется сердце, что возможно, он говорит еще что-то.
***
Я открываю дверь своим ключом. Отчим выходит, как раз в тот момент, когда я стягиваю с себя последний остроносый сапог. Он кивает в сторону кабинета, ожидая, что я пойду за ним.
— Ну, что? — говорит он, когда дверь кабинета закрывается. Я смотрю на темные тени в дальнем углу кабинета и кажется слышу громкие стоны матери в соседней комнате. Усаживаюсь на стул.
— Я была с Кириллом.
Я растягиваю слова, давая понять ему, чтобы он перестал меня допрашивать и что на разговор я не настроена. Громко и наигранно зеваю.
— Да, это я понял. Ты о нем не рассказываешь, почему? Я хотел бы с ним познакомиться. Чем он занимается?
Отчим вертит в руках паркер и продолжает, не замечая моих намеков:
— Мы это не обсуждаем, не знаю, каким-то бизнесом.
Я встаю, чувствуя как дрожит нога от вибрации телефона в кармане. Главное, не спалить этот телефон отчиму, ему ничего не стоит достать его и просмотреть нашу переписку с Владимиром, а что будет дальше, даже и представить сложно.