— Ты обедала? — спрашивает он, пытаясь оторвать меня от мыслей. — Будешь что-то заказывать?
— Нет, все хорошо, — резко я, я не спасла ее, если я не пойму как такое могло произойти, если я не остановлю его, то кто знает, что еще может произойти?
Вокруг нас звенят приборы, слышен шёпот разговоров, но всё это кажется таким далеким, я выискиваю в памяти все наши разговоры, но их так мало.
— Ты выглядишь усталой, — говорит он, наклоняясь ближе. Я замечаю тонкие морщинки вокруг его глаз, сколько я вглядывалась в эти глаза на фотографиях, но сейчас я не хочу на них смотреть. — Мне кажется, ты мало спишь и ешь. Я не хочу, чтобы ты заболела.
— Да всё со мной в порядке, — отвечаю я, встаю, понимая, что мне не нужно быть здесь. — Не хочу тут сидеть. Я хочу домой.
***
Лежу на кровати, читаю книгу из списка для чтения, но слова не задерживаются в моей голове, не рисуют картинки.
Мысли возвращаются к Владимиру, к его грустному взгляду. Он довез меня на такси, а сам поехал дальше и я даже не спросила, куда, зачем. А ведь это было бы наше первое свидание! Прокручиваю пальцами края одеяла, ощущая шероховатость ткани, стараясь зацепиться за реальность.
Вскакиваю, жмурюсь от головокружения — и вперед к кабинету отчима. Ничто не может идти нормально, пока я не добьюсь своей цели.
Постучавшись, я жду, пока он ответит. Открывается дверь, отчим смотрит на меня с кривой улыбкой, морщящей его и без того вызывающее отвращение лицо, пропускает меня вперед.
Он садится за стол, я сажусь напротив, поправляя короткий бархатный халат.
Он смотрит на меня, а точнее на мои ноги, его лицо слегка расслабляется.
— Я могу чем-то помочь? — спрашиваю я.
— Вижу, ты становишься нетерпеливой?— говорит он, я бросаю в ответ долгий взгляд, смотрю прямо в его глаза, я должна держаться. Должна быть сильной, чтобы узнать правду и вывести его на чистую воду.
9.6 сделаю все возможное
До урока по литературному мастерству всего полчаса и я бегу. Улицы покрыты тонким слоем инея. Вокруг меня куда-то люди спешат, кто все эти люди, кто днём не сидит почему-то в офисе, а куда-то идет с стаканом кофе или с собакой?
Когда я вхожу в кабинет, меня встречает — прокуренный воздух и суровый взгляд мастера.
— Алиса, почему опаздываем? — резко спрашивает он, едва я переступаю порог с виноватой улыбкой. Его голос звучит слишком грубо.
— Простите, — отвечаю я, чувствуя, как мое тело стремится вжаться куда-то. — Так вышло.
— Извинения мне не нужны, — отрезает он, бросая на меня взгляд, полный раздражения, не узнаю его. — Если в следующий раз будешь опаздывать, то лучше не заходи. У тебя есть что прочитать?
Я усаживаюсь за стол и виновато смотрю на свои руки, мотаю головой.
Мастер громко: «Тогда зачем вообще вы сюда пришли? Да я помню у вас умерла сестра, но это не значит, что можно постоянно ничего не приносить и не приходить.»
Я киваю, не находя слов для ответа, Нина смотрит на меня, на ее лице торжество.
— Вы должны понимать, что это не детский сад! Тут вас никто уговаривать делать ничего не будет, не готовы работать, уходите из института! — продолжает давить он.
— Я обязательно принесу на следующий урок рассказ.
Стыд и обида накатывает на меня, пытаюсь сесть так, чтоб волосы прикрыли лицо. Нина поднимает руку и выходит читать, но читает тихо, она не умеет громко. И мастер кричит на неё, и мне, от себя противно, но становится легче. Ну а что, нечего ей было радоваться моему унижению.
Нина заканчивает читать словами: «И потом еще было много таких же вечеров, с обжигающим чаем и разговорами обо всём».
Я тяну руку: «Мне кажется, что начало стоит сократить, примерно в два раза, много лишних подробностей там, которые в этом рассказе излишни, они просто будто бы вставлены для красного словца. Так же, я думаю что слово «эффектный» немного не от сюда, я бы посоветовала заменить.
А что, пусть сама думает.
Сажусь, и заглядываю в окно, где вместе с бесконечным покрывалом снежинок на улицу падает темнота. Время тянется медленно, как вязкий горький сироп, и я чувствую, как внутри меня зреет тревога. Ведь отчим все еще не доверяет мне, ничего не рассказывает, и я не знаю, что еще могу сделать, чтобы это изменить.
Вздрагиваю от удара ладонью по столу — мастер смотрит на меня, злоба скривила его лицо. Я беспомощно оглядываюсь по сторонам, все смотрят на меня. Вокруг моей шеи будто сжимаются чьи-то холодные пальцы.