Она смотрит на меня осуждающе, потом разворачивается и закрывает дверь, поправляя жемчуг на шее. Я поспешно запираю, слегка ударившись. Блин. Больно. Стоит только тут замешкаться, то обязательно кто-то еще ворвется. И чего-нибудь снова поручит.
***
Цокаю кошмарно неудобными туфлями по темной плитке коридора. В моих руках большой поднос с пирамидами закускок. Пронзительный звонок, Маша спешно открывает дверь, и я еле удерживаю поднос, когда в дверях вижу его. Владимира.
Я замираю, он скользит по мне невидящим взглядом и радостно улыбается моей маме. Ну да, я же в простом сером дурацком платье и в нелепом фартуке.
«Володя, проходи скорее.» — голосит папа из столовой.
«Володя» почти не изменился, все те же темно-коричневые волосы, те же острые черты лица, челюсть и эти безумно красивые голубые глаза, и эти губы… Он снова поворачивается в мою сторону, скользит по мне невидящим взглядом, от которого становится безумно пусто и холодно, снова отворачивается и проходит в столовую. А я вдруг понимаю, что стою уже порядочно долго и иду вслед за ним выстукивая что-то вроде похоронного марша.
***
Я сижу за столом, разглядываю счастливые холеные лица домашних: Ангелина и Алина сестры, да еще и брат. Все веселятся, радуются и наслаждаются едой и напитками. Ангелине 15, она уже такая красивая, у нее длинные и красивые волосы лежат ровными волнами, и даже обесцвечивание волос их не испортило. Зеленоглазая блондинка с пухлыми губами и щечками. Возможно, если бы мы познакомились при других обстоятельствах, мы бы даже неплохо общались. Алине 13, милая девочка, телосложением она явно пошла в папу, пока что она просто много читает, ходит на кучу дополнительных занятий и всегда предельно вежлива.
Звон ножа по хрусталю, Николай встает, слегка задевая тарелку животом, от чего я едва сдерживаюсь, прикрываю рот рукой и ловлю осуждение Владимира, смех резко пропадает, Николай произносит громко: «Внимание, тост!
За моего прекрасного друга, который наконец-то приехал обратно и с которым, я надеюсь, мы сможем сделать еще множество чудесных и прекрасных проектов.»
Владимир тоже встает и чекается бокалом с ним, затем с остальными и в конце со мной, от чего у меня что-то сладко вздрагивает в желудке. Ох, боже мой, надеюсь по мне ничего этого не видно? Но, в любом случае он на меня не смотрит. А я сижу напротив него и могу рассмотреть его шею, выдающиеся скулы. Глаза, именно глаза я почему-то вспоминала больше всего. Ну и еще губы. На меня накатил жар, я с одного глотка осушила бокал и почувствовала, что стало еще жарче. Вопреки моим ожиданиям никто на меня совершенно не смотрит, всем абсолютно все равно, разговаривают и смеются над чем-то, стараюсь изображать смех, когда снова все засмеялись, чтобы никто и дальше ничего не заметил.
Ангелина сидит совсем близко к Владимиру и о чем-то увлеченно его расспрашивает, они смеются и шутят, как старые знакомые. Прекрасно, замечательно. Ревность будто проворачивает острый нож в районе солнечного сплетения. Замечательно. Ну а собственно, она красивая, прекрасно одета, ухоженна, и она сидит с ним рядом и шутит. А не тупо молчит за столом и смотрит. И вот, я протягиваю ему свой пустой бокал. Он замечает, несколько мнется и говорит: «Эм…»
— Алиса, — говорю я, он вероятно не помнит как меня зовут.
— Алиса, — повторяет он и пристально смотрит на меня, от чего мне становится не по себе, но затем переводит взгляд на родителей, видимо хочет узнать у них можно ли мне очередной бокал или нет.
Отчим откидывается на стуле и говорит: «Я думаю, ей хватит. Ей еще убираться сегодня.»
Ох, ну это уж слишком. Он даже не стесняется делать из меня на глазах у гостя прислугу.
Я встаю и беру бутылку сама: «Мне 18 и я нарезала несколько этих салатов.»
Беру свой бокал, ловлю на себе злой взгляд отца, испуганный матери, зато Ангелине кажется, даже весело, наливаю наблюдаю фейверк пузырей и выпиваю и ставлю со стуком бокал, от чего по нему пробирает тонкая трещина. Отчим встает, безжалостно скрипя стулом по мраморной плитке в столовой. Он хватает меня под руку, тащит в сторону комнаты, и шепчет: «Я никому не позволю унижать меня в моем доме».
Но я сопротивляюсь и не даю ему так просто волочить меня. В голове легкость и кажется, что я могу сделать практически все, что захочу. Нет больше слабости, зажатости и неуверенности. Вот только, скорее всего завтра мне будет стыдно.
«Слушай, — голос Владимира прямо возле моего уха, — знаешь, если не сложно, я бы хотел обсудить кое-что»
Николай отпускает меня и проходит с Владимиром в кабинет, конечно же после того как яростно посмотрел на меня. Но мне ровным счетом все равно. Я сажусь на свое место и снова тянусь к бокалу.