«Да, просто, подумаешь что со мной вечно что-то не так происходит, и будешь думать, что я не умею собой управлять».
— И что в этом плохого? — говорит он наклоняется и целует мое плечо — Почему ты должна уметь собой управлять? Тебя разве кто-то учил?
Я почти стону, когда он шепчет мне эти слова в ухо и затем облизывает его.
Я допиваю остатки глинтвейна и с тоской думаю, что пора домой: «Да, но я все равно не хочу жаловаться, и… мне надо идти. Прости пожалуйста, но мне правда надо.»
Владимир спокойно кивает, убирает свою руку от чего мне тут же становится как-то пусто и холодно, и уходит оплачивать счет. Волна опустошения наваливается на меня, сама конечно я виновата. Возвращается, помогает мне встать. Мы направляемся к выходу. На лестнице, ведущей вниз к выходу, он неожиданно останавливается, говорит «подожди» и целует меня, обжигая дыханием. Я чувствую как его руки сильно прижимают меня к себе.
— Знаешь, совсем не хочу тебя никуда отпускать, — говорит он тихо, слегка отстраняясь. Его дыхание теплое и сбивчивое, его руки обнимают меня с нежностью и силой одновременно.
— Не отпускай… То-о-о есть ненадолго все же придется, — шепчу я слегка отстраняясь, провожу ладонью по его щетине.
— Тогда я лучше вызову тебе такси, — он достает телефон.
— А ты как-куда? — говорю я, заглядывая в его телефон. Его близость, его прикосновения, всё это вызывает во мне столько чувств и эмоций, и я едва сдерживаюсь, чтобы не потерять контроль, и не поехать с ним куда он скажет.
— Снова пришлось арендовать квартиру здесь, — отвечает он, его голос слегка лукавый. — Как видишь, часто надо сюда ездить, так что можешь приезжать в любое время.
Сердце начинает биться быстрее от этой фразы, но говорю я довольно сухо: «Спасибо большое, но мне пора».
Он помогает мне надевать пальто, поправляет его, заботливо вешает платок прикрывая кожу от мороза: «Ты совсем одеваешься не по погоде, вот заболеешь и мне придется явиться к твоему отчиму домой, чтобы ухаживать.»
Вся эта сцена кажется мне абсурдной, и я с трудом себе это могу представить:
— Ну нет! Если я заболею, то я так уж и быть приеду к тебе.
Владимир смотрит в телефон: «Ну все, тебе пора, пожалуй.»
Он легонько меня целует, проведя пальцами по моим губам и шепчет: «Буду думать о них».
Разрывая сладкие объятия мы выходим из кафе, таксист открывает дверь, я сажусь и машу ему в окно. Он показывает на телефон в руке, я киваю. Таксист увозит меня так, что я уже не вижу Владимира, и я достаю свой второй телефон из сумки: «Ты такая горячая и сладкая, какая глупость что я тебя отпустил».
***
Все эти объятия и поцелуи воспринимаются как ошибка.
Я не понимаю, почему не могу просто расслабиться. Ответ на ту смску долго не шел мне в голову, все слова казались банальными и глупыми. А проигнорировать холодно и бестактно.
Сначала я решила ответить, что «ты тоже». Но это во-первых, не понятно, во-вторых, слишком выглядит будто на отвали.
Потом я подумала, что неплохо, будет написать, так «ты тоже горячий» - но выглядит это так ужасно глупо, что я стерла эти слова, тем более, что это не в моем стиле.
В конце концов, я написала и сразу же отослала сообщение, потому что ну сколько можно думать: «Спасибо тебе за вечер».
Секунду подумав, отсылаю следом: «Уже скучаю по тебе».
Еще немного подумав, и решив, что очень холодно звучат эти слова, шлю следом: «Думаю о твоих губах и руках».
Боже, я такая беспомощная в этих вещах. И засовываю телефон подальше, однако снова достаю и вижу его сообщение: «Я бы сказал, о чем я думаю, но тебе лучше не знать, хорошего вечера, лапочка.»
Такси останавливается и я выхожу, сказав привычное: «Спасибо и до свидания».
Глупо улыбаюсь, но улыбка слабеет с каждым шагом, и когда я открываю дверь своим ключом сходит совсем на нет. Времени на чтение остается совсем мало, но я вместо того, чтобы читать быстро стучусь в кабинет отчима и захожу, не дожидаясь ответа. Отчим говорит по телефону, стоя у окна:
—…ну не могу я сейчас просто выгнать и пригласить тебя сейчас.
Увидев меня, он добавляет более сухо:
— Всё, я занят, потом поговорим.
Он кладёт трубку и устало садится за стол, делая глоток, предположительно, коньяка. В кабинете снова едкий воздух, я подхожу к окну и впускаю свежий холодный воздух, вдыхаю его. Бросаю взгляд на себя в зеркало, слегка пухлые губы, в остальном все обычно, быть может слегка впалые щеки. Блузка расстегнутая на три пуговицы сверху и юбка открывающая острые коленки.