— Для дела. Ты же знаешь. Зачем объяснять? — пытаюсь спрятаться от его взгляда.
— Ты правда думаешь, что тебе нужно все это делать? — он говорит заботясь, но мне больно, больно все это слышать, что он меня не понимает. И меня это жутко раздражает. Необходимость объяснять, подбирать слова, почему он просто не может понять?
— Больше некому.
— Ты правда видишь, что в этом есть цель? Правда думаешь, что без этого твоя жизнь не может существовать?
Смотрю на него и не вижу? Правда ли? Не знаю? Но мне почему-то кажется, что я должна. Должна защищать себя и свою семью. И блин, если он этого не понимает, то пусть хотя бы не мешает мне.
— Знаешь, я не очень хочу об этом говорить, правда, — не узнаю в этом низком, сухом и жестком голосе свой. Внутри меня плещется ярость, усталость и что-то еще мне незнакомое. Почему люди, не помогают мне, а только мешают? Почему я должна оправдываться, почему я не могу делать то что считаю нужным? Это все же моя жизнь и я решаю, что я далаю.
Волна несет меня, поток злобных и тяжелых мыслей несет меня. Я останавливаюсь.
— Мне жаль, что я все это начал. Но, ты продолжаешь подвергать себя опасности, это уже похоже на помешательство, — он смотрит нежно, с заботой, такой теплый и сладкий, но меня несет и мне уже все равно.
— Хорошо, знаешь, ладно, я подумаю. А теперь, если можно, я избавлю себя от этих нравоучений. Дальше я сама. — говорю это, ускоряя свой шаг. Пусть катится к черту с этими своими целями и правильными словами. Я постоянно чувствую опасность и будто бы нет никакой почвы под ногами и в этом виноват отчим, так какого черта рассуждать что-то свысока своей прекрасной устроеной жизни и карьеры, набирающей новые обороты, если блин моя жизнь растоптана и во всем этом виноват один человек. И что мне отступить. Да щас!
***
После уроков я выхожу на улицу, дымящая никактином толпа студентов такая знакомая и родная и такая чужая одновременно. Можно было бы встать и тоже обсудить что-то, но меня уже ждут. Чувство вины, острое, отравляющее. Ушла оставив Владимира на улице, хотя он только для меня и приехал. И теперь видимо все, ни сообщения, ни даже смайлика. Почему я все рушу, чего только не коснусь?
Смотрю как медленно ко мне подъезжает новая машина отчима. Я в них совершенно не разбираюсь, но кто-то из студентов показывает на нее пальцем, кому-то видимо нравится. Открываю черную матовую дверь и сажусь, замечая Кирилла. Машу ему. Он кивает.
— Знаешь, Алиса, — говорит отчим, не глядя на меня, — я много думал о том, что ты сказала вчера. И правда, нужно больше отдыхать.
— Это правда, — соглашаюсь я, стараясь звучать как можно более искренне. — Все эти дела, постоянное напряжение… Это вредно.
И дома, совсем вы не отдыхаете.
Он останавливается неподалеку от прудов, ставит машину на парковку.
Мы выходим, идем, вокруг люди, слышен смех детей.
— Холодновато, зайдем за кофе? Ты же любишь кофе? — отчим показывает на кафе.
— Да конечно, — отвечаю я, ощущаю, как холодный воздух проникает через мягкое пальто.
***
Отчим протягивает мне стакан с кофе
— Давай съездим в одно место. .
— Куда? — спрашиваю я, стараясь скрыть тревогу улыбкой.
— Увидишь, — отвечает он, щурясь. — Это сюрприз.
Мы садимся в машину и едем через город. Я смотрю в окно, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение. Что он задумал? Куда мы едем?
10.1. А что если
Мы садимся в машину и едем через город. Я смотрю в окно, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение. Что он задумал? Куда мы едем? Дома и деревья мелькают за окном, превращаясь в смазанные пятна.
Мы подъезжаем к ресторану, который сразу узнаю. Это бывший ресторан Владимира, хотя теперь он выглядит совсем иначе.
— Это теперь мой ресторан, — говорит отчим, улыбаясь и выходя из машины. Его голос звучит спокойно, но я вижу искру торжества в его глазах.
Внутри ресторана всё изменилось. Мебель заменена на более дорогую, но при этом потерялась какая-то душевность. Пол тёмный, лакированный, отражает свет неоновых огней, которые заливают помещение, создавая завораживающие отблески, будто бы танцующие по его поверхности. На стенах висят большие зеркала в тяжелых золоченых рамах, их поверхность покрыта легкой дымкой, будто нарочно добавленной для создания эффекта таинственности. Эти зеркала создают иллюзию пространства и усиливают ощущение замкнутости, когда отражения бесконечно повторяются и сбивают с толку.