Потолок украшен массивными люстрами из тёмного металла и хрусталя. Они переливаются в свете неоновых ламп, добавляя нотку роскоши в это, казалось бы, простое пространство. Стены покрыты тёмным бархатом. Здесь и там на них висят картины с абстрактными изображениями, выполненные в агрессивных красных и чёрных, желтых тонах . Воздух пропитан смесью дорогих духов, кальянного дыма и лёгкой горечи алкоголя.
Официанты встречают нас выдрессированными улыбками, их глаза избегают нашего взгляда. Нас проводят в уединенную комнату, отделанную темно-бордовым бархатом, где мягкий свет ламп создает полумрак.
— Красное или белое?
— Минералку и бокал красного.
Мы садимся за стол, и официанты быстро приносят посуду. Отчим делает заказ и говорит мне:
— У меня теперь сеть заведений, но это первое в центре, — говорит он, с гордостью оглядываясь вокруг.
— Да, очень красиво, — отвечаю я, стараясь удержать на лице вежливую улыбку, хотя внутри всё сжимается от отвращения.
— Согласен, открыли только пару дней назад, — продолжает он, его голос полон самодовольства. — Очень быстро сделали небольшой ремонт, а то тот ужасный стиль, знаешь, не подходит нашим клиентам.
Я рассматриваю детали комнаты: тяжёлые черные занавеси, кресла с высокой спинкой обиты бордовым бархатом.
Официанты приносят блюда: жареную утку с апельсиновым соусом, греческий салат с огромными оливками и десерт из тёмного шоколада с ягодами. И бутылку красного вина.
Я пытаюсь наслаждаться едой, но каждый кусок кажется пресным, только недавно я работала здесь, и все было так как хотел Владимир, ему важен был этот ресторан, а отчим так быстро уничтожил целый кусок его жизни.
— Тебе скоро нужно домой заниматься?
— Да, завтра новый экзамен. И я еще хочу повторить.
— Хорошо, понял. Ешь.
Я улыбаюсь, киваю. Замечаю, как сопротивление и злость куда-то будто бы испарились и спрятались, куда-то, куда спряталась моя предэкзаменационная тревога.
***
Выхожу из метро и вижу Владимира. Злость и вина снова наваливаются, но при виде его лицо смягчается, и сердце бьется быстрее.
— Алиса, — говорит он, протягивая руки, и я оказываюсь в его объятиях. Он крепко сжимает меня, и я чувствую его тепло.
— Зайдем в кафе? — его голос звучит искренне, и я киваю, прижимаясь к его нежным губам, стараясь унять беспокойство и мандраж перед экзаменом.
Мы заходим в небольшое уютное кафе неподалеку. Внутри пахнет свежесмолотым кофе и специями. Владимир помогает мне снять пальто, оставляя меня в темно-синем платье.
— Ты очень красивая, — говорит он, когда мы усаживаемся. — Это платье тебе очень идет. А что у тебя сегодня за экзамен?
— История древних цивилизаций, — выдавливаю из себя жуткие три слова, смотрю на него взглядом бесконечного страдания.
— Да… Понимаю… Наверное… , — берет меня за руку и прижимает ее к губам — Что будешь?
— Раф без сахара, пожалуйста.
Боже эти его жесты, поцелуи — у меня все внутри переворачивается от них.
Официант приносит меню, и Владимир заказывает, глядя на меня:
— Раф без сахара и латте на соевом молоке.
— Я бы очень хотел с тобой подольше сегодня побыть, — продолжает он, не сводя с меня глаз.
Я смущаюсь, но не могу удержаться от улыбки. Владимир ухаживает за мной, подливая кофе в мою чашку, предлагая попробовать десерт с его тарелки. При каждом его касании я вздрагиваю, но это дрожь приятная, волнительная.
— Ты устала? — спрашивает он, внимательно смотря на меня. — Кажется, что у тебя тяжелый день.
— Немного, — признаюсь я. — Но сейчас мне лучше.
Владимир достает из сумки ключи и кладет их на стол передо мной.
— Это тебе, — говорит он, его голос мягкий.
— Что? Ключи от твоего дома? — я смотрю на них, не понимая.
— Нет, то есть да. Просто я хотел бы, чтобы ты знала, что тебе не обязательно туда возвращаться. Нет, не злись, я не настаиваю, просто знай, что тебе есть куда пойти.
Я чувствую, как внутри меня поднимается волна эмоций. Слова Владимира касаются самого сердца, вызывая смешанные чувства.
— У нас только начались отношения, и это странно немного, — говорю я, стараясь подобрать слова.
— Ну, даже если у нас не будет отношений, то друзьями мы быть не перестанем? — говорит он, целуя мою руку.
Его прикосновение теплое, и я чувствую, как волнение постепенно уходит, уступая место чему-то более спокойному и уверенному.
— От тебя у меня кружится голова, но если мы не пойдем сейчас, непонятно, сдам ли я вообще сегодня экзамен.
Встаю, и Владимир сразу же поднимается следом. Я тихо подхожу к нему, прижимаясь губами к его уху: