— Лучше, — отвечаю, не понимая, что именно он знает и что можно ему рассказывать, он делает лёгкий, почти невесомый кивок.
— А как у вас дела? — продолжает он, будто по-отечески, мягко.
— Хорошо, спасибо, — лишь удушающая неуместность происходящего и стойкое желание выбежать отсюда.
— А, Вы случайно, не работаете?
Он говорит чуть ниже, но спокойно и бесстрастно.
— Нет, — произношу я, не так резко как хотелось бы.
Он улыбается — странная, мимолётная улыбка, как росчерк, как взмах крыла. Толстые губы его шевелятся, он едва слышно вздыхает, будто желает что-то сказать, но передумывает.
— Ну, жаль, — говорит наконец он, выдыхая "жаль" почти беззвучно.
— Я пойду, — встаю и торопливо подбегаю к двери, дергаю ручку, но не могу открыть, паника внутри меня стремительно нарастет.
— В другую сторону, — со смехом в голосе говорит Евгений Семенович.
Машина такси, как по волшебству, появляется на дороге, и я спешно направляюсь к ней, стараясь не оглядываться. Сердце колотится в груди, словно пытаясь прорваться наружу, и в голове мелькают мысли. Когда я сажусь в машину, водитель бросает на меня быстрый взгляд через зеркало заднего вида, но не говорит ни слова. Я прижимаю конверт к груди, чувствуя, как он становится всё тяжелее, и смотрю в окно, за которым проносятся огни ночного города.
11.4
Огни города мерцают, словно запутавшиеся в собственной паутине светлячки. За такси, казалось, следит чей-то взгляд, едва уловимый, и в зеркале заднего вида я снова и снова вижу одну и ту же черную машину, ее фары мигают, словно глаза, не отпускающие меня. Воздух внутри такси густеет, как в знойный полдень перед грозой, и каждый вздох дается все труднее. Непослушными пальцами открываю конверт и достаю бумаги, оглядываясь назад.
Грудь сжимается, как будто её сдавливает ледяная, железная хватка. Холод расползается внутри меня, липкий и вязкий, наползает, как туман, заставляя дыхание становиться рваным и прерывистым.
Сердце усиленно колотится, что кажется, вот-вот разорвет ребра и вылетит наружу, оно как птица, бьющаяся о клетку.
Листы дрожат, как живые, я пытаюсь вникнуть в текст, словно бы это меня успокоит, глаза мечутся по строкам, улавливая: суммы, адреса, фамилии; я чувствую, как пульс бьёт в висках, заглушая все звуки вокруг.
Стараюсь сконцентрироваться, читаю, но буквы периодически ускользают, превращаясь в абстрактные формы, сметы, договора об оказании услуг… и вдруг — подпись Владимира. Она пронзает мой взгляд, как игла в кровь. Я вжимаюсь в спинку сиденья, и кончики пальцев белеют от напряжения.
Пытаюсь дышать глубже, чтобы сдержать панику. Заставляю себя читать. Я вижу бланк — плотная бумага с шершавыми краями, чуть сладковатый запах краски.
Дата, 15 декабря, но он же уже продал тогда ресторан — адрес, телефон. И вот, эта подпись — слегка вытянутая, словно на бегу, едва заметная, но такая узнаваемая. Я перечитываю каждое слово, отчаянно выискиваю в них смысл. Подпись, как доказательство причастности. И вот, что это - "управление проектами", "стратегическое планирование", "координация ключевых процессов". Владимир никогда не говорил об этом. Зачем он заключил такой договор? Зачем ему все это? Я чувствую, как пространство внутри машины сужается, становится тесным, почти удушающим. Я сглатываю, пытаясь вырваться из этого наваждения. Шёпотом повторяю себе: «Спокойно, спокойно». Но слова звучат пусто, как эхо в ледяной пустоте.
Машина резко останавливается, я выбегаю на тротуар, как из ловушки, как из паутины. И тут — его фигура, стоит на обочине, неподвижно, его лицо бледное, в глазах боль. На нём тёмное пальто, на руках — тонкие чёрные перчатки. Шарф тёмно-бордового цвета обмотан вокруг шеи, будто шёлковый поток крови.
Несмотря ни на что столько притягательного в нем, хрупкого и опасного. Я не могу оторвать от него глаз, и тут он видит меня. Я делаю шаг, потом ещё один, ноги словно подкашиваются, они не слушаются меня, но я продолжаю идти к подъезду. Владимир бросается ко мне.
— Где ты была?
Его голос звучит слишком взволнованно.
— А что ты здесь делаешь, как ты нашел меня?
— Ну… я же отдал тебе телефон, — говорит он мягко.
— Боже мой... — я чувствую, как ноги подкашиваются сильнее. — Какой ужас, ты следишь за мной?
Он опускает взгляд на конверт в моих руках. Его глаза меняются.
— Что это у тебя?
Я отступаю на шаг, конверт прячу за спину.