Захожу — квартира кажется ещё более неуютная, чем обычно, воздух холодный, сырой, как в погребе. Я медленно иду по коридору, прислушиваясь к тишине — останавливаюсь у комнаты Ангелины? вздыхаю и толкаю дверь, она поддаётся с легким скрипом, и я переступаю через порог, чувствуя, как холодный воздух обволакивает меня. Комната Ангелины выглядит безжизненно, вещи разбросаны, как следы прошедшей бури. Я обвожу взглядом пространство, ищу глазами хоть что-то что может мне помочь найти ответы. Подхожу к столу, медленно разгребаю бумаги, тетради, обрывки каких-то записок. Всякие глупости, шуточки и обсуждение мальчиков. Бумага шуршит под моими пальцами, как сухая листва. Я отодвигаю книги на полке, руки мои дрожат, и я с раздражением пытаюсь вернуть себе спокойствие. Ищу хоть что-то, хоть любую зацепку — но не знаю чего именно.
Взгляд мой падает на её кровать, я подхожу ближе, заглядываю под неё, но там только тьма и пыль, клубящаяся в углах. Я осматриваю комод, открываю ящики один за другим — но там только вещи лежат беспорядочно, как будто в этом беспорядке можно найти что-то важное. Снова и снова мои руки пробегают по полкам, по карманам рубашек и джинс, в шкафу платья, свитера висят, как мёртвые тела, свесив головы. Ничего нет, всё напрасно. Сердце начинает бешено колотиться, я чувствую, как моя решимость постепенно тает, как снег под весенним солнцем.
Проходит минута за минутой, а я уже не различаю их. Я перебираю каждую вещь, открываю каждую коробку, но каждая попытка всё более тщетна. Пальцы сжимаются и разжимаются, как когти, пытающиеся зацепиться за хоть что-то.
И вдруг… мой взгляд цепляется за старую картонную коробку в самом дальнем углу комнаты. Моя рука тянется к ней, и я медленно вытаскиваю её на свет. Я открываю её и, наконец, вижу его — припорошенный пылью, чуть потрёпанный ноутбук.
Экран оживает, но требует пароль. Я пробую несколько вариантов, перебираю возможные комбинации, в голове хаос. Пробую ее имя - нет, 123456 - нет, дату её рождения — о чудо!
Открываю папку с изображениями, просматриваю, фотографии, нелепые позы, утиные губки в зеркалах туалета и тут вижу переписку: «Ты ведь понимаешь, что мне придётся рассказать всем, что ты сделала? Но есть другой способ…».
Принуждение, шантаж — моя сестра, маленькая Ангелина, оказалась в этих ужасных тисках. Хватаю ноутбук и выбегаю на улицу.
Добираюсь до квартиры, сердце колотится, готовое вырваться из груди. Захожу в комнату — сестра сидит на кровати с телефоном в руках. А я зажимаю ее ноутбук в подмышке.
— Ангелина, мне надо поговорить.
— Что тебе нужно? — спрашивает она резко, её голос как лезвие режет воздух.
— Я — начинаю я, но она не даёт мне договорить, перебивает, схватив меня за руку и оттолкнув прочь. Её глаза полны ярости и ненависти.
— Отдай мне ноутбук! — кричит она, и прежде, чем я успеваю что-то сказать, она уже вырывает его у меня из рук, её лицо бледное, губы дрожат. — Не смей вмешиваться в мои дела!
Она выбегает в ванную комнату. Я подхожу к двери — стучу, но ответа нет. Сажусь на пол и жду.
***
Так и не дождавшись, я снова еду в ту квартиру. Ведь я так и не нашла ничего, чтобы мне ответило на вопрос — что происходит. Я захожу в свою комнату, и тут же замечаю — здесь кто-то был, что-то искал. Шкаф приоткрыт, книги перевёрнуты, мелочи разбросаны по полу. Я прислушиваюсь — тишина. Я иду в комнату младшей сестры, открываю её шкафы, проверяю под кроватью, но ничего не нахожу. И снова поиск — шкафы, полки, книги и вот на кровати под подушкой вижу — дневник, тот самый, который я подарила ей два года назад. Дневник оказывается потрёпанным, страницы местами вырваны, но оставшиеся наполнены рисунками — ужасающими, страшными. Изображения голых женщин, их руки и ноги связаны, вокруг них фигуры мужчин с злыми лицами, ножи, кнуты… Что с ней произошло? Когда это началось?
Я кладу дневник в свою сумку и, проверив, напоследок еще раз всё направляюсь в кабинет отчима, сердце моё бьётся, как молот, а пальцы дрожат от напряжения. И там, в полумраке, я вижу его — полицейского, который стоит посреди комнаты, глядя на меня так, будто давно ждал.
12.2
Полицейский стоит, опершись на стол, взгляд его тяжелый и мне его не удержать. Я оглядываю кабинет — вижу, что тут все перевернуто. Книги лежат раскрытые на полу, столы вытряхнуты.